Я спросила, знакома ли миссис Бадж с мисс Уиттакер лично. Мисс Уиттакер, как Вы уже поняли, - это племянница.
"Лично - нет", - сказала она, хотя они встречались в обществе, на благотворительных вечерах в доме священника.
Однако она все знает о мисс Уиттакер, потому что ее служанка - родная сестра горничной из дома мисс Доусон. Какое счастливое совпадение для нас: Вы же знаете, как эти девушки болтают
Я также навела подробные справки о викарии, мистере Тредголде, и была счастлива узнать, что он проповедует истинно католическую доктрину, поэтому я смогу посещать церковь (Святого Онисима), не совершая насилия над своими религиозными убеждениями, - ведь этого я бы сделать никак не смогла, даже в Ваших интересах. Я уверена, что Вы меня понимаете. Однако узнав, что все в порядке, я написала моему очень хорошему другу, викарию церкви Святого Эдфрита в Холборне, и попросила рекомендовать меня мистеру Тредголду. Таким образом, я заранее обеспечила себе возможность знакомства с мисс Уиттакер, поскольку, как я слышала, она считается одним из «столпов церкви» в Лихемптоне! Я надеюсь, что это не является грехом - использовать церковь Божью в мирских целях; однако, в конце концов, Вы же лишь стремитесь восстановить справедливость! - поэтому в данном случае мы, наверное, можем позволить себе немного побыть ИЕЗУИТАМИ!
Это все, что я успела сделать до сих пор, однако я не собираюсь бездействовать и напишу Вам, как только у меня появится о чем Вам сообщить. Кстати, почтовый ящик очень удачно расположен прямо на углу Веллингтон-авеню, поэтому я легко могу сбегать туда и собственноручно отправить мое письмо (вдали от любопытных глаз), а одновременно окинуть взором дом мисс Доусон - ныне мисс Уиттакер - т.н. «Рощу».
Искренне ваша,
Александра Катерина Климпсон».
Невысокая рыжеволосая медсестра окинула посетителя быстрым, слегка враждебным взглядом.
– Все в порядке, - извиняющимся тоном сказал он. - Я не собираюсь продавать вам мыло или граммофоны, и я не буду просить у вас денег или уговаривать вступить в Общество добровольных разливальщиц бульона или еще какую-нибудь благотворительную организацию. Я и в самом деле лорд Питер Уимзи - я имею в виду, это мой настоящий титул, а не псевдоним христианского проповедника вроде графа Дерр Биггерса. Я пришел задать вам несколько вопросов, и у меня нет другого выхода, кроме как сразу приступить к первому - вы читаете «Мировые новости»?
Сестра Филлитер решила, что ее собираются пригласить к душевнобольному, и пациент захотел зайти познакомиться с ней лично.
– Иногда, - осторожно ответила она.
– О, тогда вам, наверное, встречалось мое имя - в связи с несколькими убийствами, ну и еще с парой случаев. Я, знаете ли, занимаюсь сыском. Такое вот хобби. Безобидный выход для природной любознательности, которая иначе могла обернуться против меня, приведя к самокопанию, от которого недалеко и до самоубийства. Весьма естественное, здоровое занятие - не слишком подвижное, не слишком сидячее; тренирует и развивает ум.
– Теперь я вспоминаю, кто вы такой, - медленно произнесла сестра Филлитер. - Вы свидетельствовали против сэра Юлиана Фреке. То есть вы доказали, что он виновен в убийстве, не так ли?
– Доказал - хотя мне это было неприятно, - просто ответил сэр Питер, - а сейчас я занимаюсь новым дельцем наподобие того, и мне нужна ваша помощь.
– Может, вы присядете? - предложила сестра Филлитер, подавая ему пример. - А какое отношение я имею к вашему «дельцу»?
– Насколько мне известно, вы знакомы с доктором Карром - этим правдолюбом из Лихемптона, добросовестным, но недостаточно мудрым в житейских вопросах, лишенным - как там в Библии? - дьявольской хитрости, скорее наоборот.
– Что! - вскричала она. - Так вы считаете, что это было убийство?
Несколько секунд Питер молча смотрел на нее. Ее лицо оживилось, глаза под густыми, ровными бровями заблестели от любопытства.
У нее были выразительные руки, довольно крупные, с плоскими костяшками. Он заметил, как она сжимает пальцами подлокотники кресла.
– Вовсе нет, - беззаботно ответил он, - однако мне хотелось бы знать ваше мнение.
– Мое? - переспросила она. - Знаете, вообще-то я не имею права высказывать свое мнение о таких случаях.
– Но вы его уже высказали, - ухмыльнулся сэр Питер. - Хотя, конечно, я делаю скидку на ваше доверие к доктору Карру и его диагнозам.
– Верно, но вообще-то моя помолвка с мистером Карром не повлияла на мое суждение о случае с мисс Доусон. Я видела, как он работает, и могу сказать, что его заключениям можно доверять - доктор Карр настоящий профессионал.
– Ясно. Значит, если он утверждает, что смерть была загадочной и необъяснимой, так оно и было в действительности? Я запомню. Теперь о самой пациентке. Мне говорили, что ближе к концу она стала… ну, слегка невменяемой, кажется, это так называется?
– С этим я никак не могу согласиться. Безусловно, под действием морфина она впадала в бессознательное или полубессознательное состояние, бывало, что на целые часы. Однако на тот момент, когда я покинула ее, она пребывала совершенно в здравом уме. Конечно, она была Упрямой, так сказать, с характером, но уж точно не сумасшедшей.
– Но доктор Карр сказал, что у нее появились странные фантазии - якобы кто-то хочет ее отравить.
Рыжеволосая медсестра потерла кончиком пальца подлокотник кресла.
– Чтобы развеять ваши сомнения в том, стоит ли рассказывать мне об этом или нет, - произнес Питер, догадываясь, что было у нее на уме, - могу сообщить, что мой друг инспектор Паркер также занимается этим делом, и это в каком-то смысле дает мне право задавать вам вопросы, а вам - отвечать на них.
– В таком случае, думаю, я могу говорить свободно. Я никогда не понимала, откуда взялись эти сплетни об отравлении. И никогда не замечала, чтобы она боялась меня. Как правило, если у пациента появляются какие-нибудь сомнения насчет сиделки, он незамедлительно высказывает их вслух. Бедняжка мисс Доусон всегда была ко мне очень добра. Когда я уходила, она поцеловала меня и сделала мне маленький подарок на прощание, а еще сказала, что ей жаль расставаться со мной.
– Когда вы подавали ей еду, вы не замечали, чтобы она нервничала?
– Вообще-то в последнюю неделю еду ей подавала не я. Мисс Уиттакер сказала, что у ее тети появилась эта странная идея, и теперь она будет кормить ее сама.
– Надо же! Как интересно… То есть это мисс Уиттакер рассказала вам о чудачествах своей тетки?
– Да. И попросила не обсуждать это с мисс Доусон, чтобы не волновать ее.
– И вы?
– Конечно, я ничего ей не сказала. В любом случае с пациентом такие вещи не обсуждают. Ни к чему хорошему это не ведет.
– А мисс Доусон говорила об этом еще с кем-нибудь? Например, с доктором Карром?
– Нет. По словам мисс Уиттакер, ее тетя боялась и доктора тоже, потому что думала, будто мы с ним заодно. Вероятно, она могла заметить, как мы смотрели друг на друга или говорили о чем-то вполголоса, и решила, что мы строим какой-то заговор.