Появление же в 1913 году золотых десятирублевок весом чуть ли не в два раза меньше номинального вызвало в финансовых кругах настоящий переполох. Удивительным было то, что такие экземпляры имели все признаки настоящих десятирублевок, и даже у опытных специалистов не возникало подозрений в их подлинности. Более того, при внимательном осмотре не обнаруживалось каких-либо повреждений на их поверхности.
Но когда для обследования применили микроскоп, то на ребре каждой «облегченной» монеты обнаружили след тонкого разреза. Оказалось, что хитроумные мошенники каким-то инструментом разрезали монету по ребру на две части, совершенно не повреждая ее поверхности. Затем разработанным ими способом вынимали золото, а полость заполняли сплавом металлов. После этого части монеты искусно соединялись, и только при помощи оптики можно было обнаружить на ребре некоторые искажения цифр и букв, а также следы «взлома».
Единственное, чего не смогли добиться талантливые мошенники, так это соответствия весу подлинной монеты: удельный вес золота был больше, чем у любого из имевшихся в их распоряжении металлов.
А десятирублевую монету жулики избрали для подделок потому, что ее нетрудно было достать, и ее фальсификация давала 3–4 рубля прибыли — деньги по тем временам немалые.
России государственные ассигнации были выпущены в обращение с первого января 1769 года, и наказанием за их подделку была смертная казнь иногда заменяемая каторгой.
По свидетельству современников, публика приняла ассигнации «с полной охотою и полною доверенностью», — уже давно в обращении находились казенные и купеческие векселя. Но выдача векселей происходила в присутствии маклеров с обязательным оформлением документов, что исключало подлоги. Появление же ассигнаций побудило «отдельные легкомысленные головы» несколько поправить свое материальное положение путем не совсем законных операций. По всей Российской империи загуляли поддельные деньги, из-за которых бумажные купюры начали стремительно терять вес. Тогда же родился анекдот: «Сударь, вы слышали, в Москве за рубль ассигнациями дают 20 копеек серебром». — «Это еще хорошо. Могли бы давать и по морде».
Расследование фактов фальшивомонетничества, и даже попыток оного, находилось под пристальным оком императрицы Екатерины II. Она принимала личное участие в разоблачении однофамильцев гения русской литературы — братьев Сергея и Михаила Пушкиных, которые в 1772 году за границей приобрели оборудование и бумагу для печатания фальшивых ассигнаций, но были задержаны и изобличены. Следствие завершилось быстро. Сенат сурово приговорил несостоявшихся фальшивомонетчиков: Указом от 25 октября 1772 года смертная казнь Сергею была заменена вечным заточением в тюрьме, а Михаил определен на жительство «в дальних Сибирских местах». Не менее сурово обошлись с отставным «морских батальонов» капитаном Фрейденбергом и бывшим на «иностранной службе» подпоручиком бароном Гумперхтом, которые осенью 1794 года за изготовление фальшивых ассигнаций были приговорены к лишению чинов и дворянского достоинства. Вместо смертной казни их обоих публично заклеймили первыми буквами слов «вор и сочинитель фальшивых ассигнаций» и сослали в Нерчинск на каторжные работы.
Занимались подделкой монет не только высокопоставленные чиновники, но и люди, которые по своему мировоззрению должны быть весьма далеки от столь приземленной деятельности, как фальшивомонетчество. Но, оказывается, даже философы поддаются искушению и занимаются столь опасным занятием, как изготовление фальшивых денег.
Например, Диоген Синопский: тот самый древнегреческий любомудр, что жил в бочке. Отец Диогена, заняв кресло главного банкира в Синопе, в свободное от работы время занимался фабрикацией фальшивых денег. В итоге кабинет в банке он поменял на камеру в тюрьме.
Но, как ни странно, руководство банком перешло от отца к сыну Диогену. И, подобно отцу, сын тоже не уберегся от соблазна и встал на преступную стезю. Правда, ему в некоторой степени еще повезло: он был очень быстро разоблачен и отделался лишь выдворением за пределы государства.
Мытарства и странствия по свету сыграли в судьбе незадачливого банкира положительную роль. Когда Диогену разрешили вернуться в Афины, он был уже известным философом. И своим ученикам не уставал повторять, что любовь к деньгам есть мерило всякого порока…