Кристина выпрямилась и осмотрела комнату. Из спальни послышался новый приступ рыданий. Щербак — Люберецкие рассмеялись из-за сцены в фильме.
Кристина вошла в спальню, прислонилась к стене. Губы растянулись в плаче, но она его подавила. В гостиной все также были слышны взрывы хохота, включая мамин. Кристина подошла к плачущей сестре и села рядом, положив руку ей на спину.
Чистота
Кристина сидела на крыльце недостроя с Женей, курила и рассказывала.
— Да уж, — покачала головой Женя. – У меня, слава яйцам, предки не пьют. Надеюсь, твоя мама не станет алкашкой.
— Надеюсь, — Кристина затушила сигарету. – Но, если честно, меня она как-то мало парит.
— И когда тебя обвинили во всех грехах, тебя не мучило чувство вины?
— Мучило. Но я вспоминаю, как она молчала, когда тетя Света на меня набросилась, и чувство вины как отрезало. Только за Арину себя виню.
Женя вопросительно подняла голову.
— Я ее бросила одну с мамой в тот вечер, понимаешь? Хотя знала, что она от страха чуть не умирает. И позавчера, когда я вернулась домой, а у нее была истерика. Я ее еле успокоила. Но меня снова не было рядом, — Кристина стиснула кулак.
— Есть такой фильм, не помню, как называется, но суть в том, что герой пытается всех спасти, а ни черта не выходит. Понимаешь, о чем я? Ты не сможешь всегда быть рядом с ней и защищать от мамы и других. Так сложилось и нужно это принять.
Кристина вздохнула и закивала головой.
Светлана с Дашей поднимались по лестнице, неся пакеты с новой одеждой. Сзади Татьяна, немного отстав, тащила пакет с продуктами. Лифт, как всегда, не работал. Когда до желанного дома матери с дочкой оставался лишь один этаж, из своей квартиры вышел Павел. Увидев Дашу, он бросился к ней,
— Здравствуйте, девушка!
Даша сразу узнала в нем того самого любвеобильного мужчину, который признавался в любви тете Тане. Девушка сдержанно проговорила:
— Добрый день!
— Милая, я давно Вас заметил. Вы так прекрасны. Давайте познакомимся! Из какой Вы квартиры?
— Я не хочу с Вами знакомиться.
— Но я влюблен в Вас! Приходите ко мне в гости.
— До свидания! – сказала Светлана, и они с Дашей пошли дальше. Павел разочаровано посмотрел на них и легким шагом побежал по лестнице вниз.
— Только этой любви мне не хватало, — пробурчала Даша.
— Да ладно тебе. Нравиться кому-то ведь приятно, — мама положила дочери руку на плечо и привлекла к себе, словно собираясь сказать шепотом. Однако следующую фразу она произнесла обыкновенным громким голосом. – И перед Кристиной фора будет. В тебя влюблены, в нее нет.
— Это же шутка, мам?
— Конечно шутка. У тебя и без этого есть много преимуществ над людьми. Над ней так точно, — и они рассмеялись.
Татьяна, услышав голос Павла, сразу спряталась за лифтом у мусоропроводов. Увидев, что сосед ушел, она пошла наверх и услышала разговор между сестрой и племянницей. Перед глазами вдруг возникло воспоминание.
10-летняя Танечка смотрела, как мать читает записку от учительницы, в которой сообщалось, что девочка не слушается на уроках и ее маму желают видеть в школе.
Женщина отложила записку, взяла скакалку и посмотрела на Таню.
— Тань, ты знаешь, как ты мне надоела?
— Нет.
— Так вот, ты мне надоела, понимаешь, — голос матери вдруг перешел на крик. – Если ты думаешь, что это нормально, то ошибаешься. Чтобы ты знала, я тебя не хотела. Но все-таки родила на этот свет. И ты теперь должна быть мне благодарна. Я жду от тебя этой благодарности. Ты поняла?
— Да, — Таня опустила голову.
— Пошла вон тогда! – мать ударила скакалкой, и Таня побежала к себе в комнату. Она слышала, как старенькая бабушка просит не быть такой жестокой, а мама раздраженно кричит, что ее это задолбало, она не успела сделать какой-то «аборт», а теперь должна это терпеть. В дом вернулся папа с Костей, мама бросилась обнимать и целовать мальчика. Таня села на кровать и посмотрела на Светку. Та ехидно улыбалась.
— Что смешного?
— А меня мама любит. И папа.
— Неправда. Они любят только Костю, он же маленький.
— Костю они любят, потому что он мальчик. Меня они любят, как девочку. А тебя не любят. Потому что я хорошо учусь и веду себя, а ты нет. Я тебя старше, я все лучше понимаю.
— Всего на два года. И вообще, я тебе еще покажу. Я сделаю так, что они меня будут любить.
— Не сделаешь!
— Сделаю, — Таня показала язык. Сестра рассмеялась:
— Ничего у тебя не выйдет. Тебя они никогда не любили, я знаю, я слышала.
— Посмотрим, — Таня вынула журнал и открыла, а Света прошептала громким голосом:
— Меня даже хотели родить.
Таня вскочила и побежала на балкон. Там она тихо заплакала, чтобы мама не услышала, а то ведь ругать будет.