— Прими правильное решение, Кристина, — шептали вокруг. – Мы все тебя любим.
Кристина положила ладони на руки Ромы и резко дернула.
— Убери руки, это во-первых, — сказала она. – А во-вторых, я вам больше не верю. Секта точно так же опасна, как и те наркоманы, с которыми я связалась. Я не хочу быть сектанткой. Я и так мамины деньги чуть не украла для вас. А потом что, все из дома выносить? Вообще уйти сюда жить? Я не хочу так. И верните мои деньги.
— Значит вот как? – Рома отпустил ее лицо. – Стоило какой-то грешнице что-то сказать – и ты уже на ее стороне? Я был уверен, что у тебя стойкий характер, но, видимо, ошибался. Ты бы могла доказать мне, что я неправ, но ты уходишь. Хорошо, уходи. Но я не уверен, что ты сможешь без нас.
— Это почему же? Деньги не вернете?
— Разумеется, не вернем. Они давно отданы нашему пастору на нужды. Дело не в этом. Ты доверяла только нам. Только мы знаем тайны, которые ты никому другому бы не рассказала. Потому что никто другой тебя бы не понял.
— Что ты несешь? Ты меня шантажируешь, что ли? – Кристина отступила на шаг назад. Такого она не ожидала.
— Конечно, нет. Мы же не грешники. Просто имей это в виду. Ведь мы повсюду. И скоро ты сама поймешь, что тебе именно с нами и место.
Твою мать! Лена была права, они меня не отпустят просто так. Она ничего про шантаж не рассказывала, но на сайтах, посвященных сектам, я читала истории других людей. Многие писали, что долго не могли уйти, потому что их не отпускала мысль, что только сектанты знают их личные и тайные вещи. Некоторым так в лицо и говорили про шантаж этим.
— Ну, попробуй. Но я не другие. Меня здесь силой не удержать. Мое место не в секте, — Кристина выпрямила плечи, несмотря на внутренний страх и ушла.
Даша откинулась на кресле. Курсовая не шла. Девушка пыталась не думать о том разговоре с Кристиной, но у нее не получалось. В голову упорно лезли воспоминания.
Ей 10 и она ударила обижавшего ее мальчика-соседа. Дома мама побила ее за то, что та позорит семью перед людьми и сказала терпеть все, но больше себя так ужасно не вести.
Ей 11 и мама с папой бьют ее уже вдвоем. Все потому, что в младших классах учиться на отлично было легко, а в пятом стало сложно. И вот у нее первая двойка. Папа держит, а мама бьет.
Ей 11 и у нее сломана рука. Мама ударила ручкой от швабры. Просто в гости пришла тетя Таня, а Даша случайно при ней сказала, что у нее проблемы с учебой, нужно исправить тройки. Тетя Таня улыбалась странной, будто злорадной, улыбкой маме, а побили ее. Она ненавидит тетю. Врачу сказали, что упала. Опять качает головой и говорит, что нужно быть не такой буйной, она же девочка. Родители мило улыбаются и кивают.
Родители сказали, что пока не будет отличницей, не будут ее любить. Врач все еще считает хулиганкой, потому что она все время в синяках и царапинах. Родители слушают его и мило улыбаются. Они не боятся. Их семья слишком идеальная, чтобы кто-то даже просто подумал о чем-то таком. Маме ничего не нравится. Даша сидит над книжками ночами, пытается выиграть олимпиады, но ее все равно ненавидят за промах. Врача волнуют ее синяки под глазами. Она все еще неидеальна. Она хочет играть в волейбол, но нужно все время учиться, чтобы ее не били, а любили.
14 лет. Врач говорит, что она выросла, перестала быть сорвиголовой, на человека похожа без своих ссадин. Но синяки под глазами все равно слишком большие. Родители любят ее. Они так счастливы. Теперь мама смеется над тетиной Таниной Кристиной, а не наоборот. Главное – никакой передышки. Айпад, новый смартфон, поцелуи, много похвалы. Она на пьедестале, а рядом никого нет. Она одна. Сломанная рука до сих пор иногда побаливает, но это уже неважно. Или нет? Да, неважно.
Я никогда их больше не огорчу. Нужно быть только лучше всех. Абсолютно всех. И я буду.
— Нельзя расслабиться, иначе упаду, — прошептала Даша и яростно ударила по клавиатуре. Давно зажившая рука заболела. Документ закрылся, на экране засветилась вкладка браузера с рекламой какого-то шоу. Даша автоматически прочитала ее и сделала закладку.
В гостиной Светлана играла с Ариной в скраббл. Арина поставила слово.
— Твоя очередь, тетя Света.
— А что это за слово? Я такого не знаю.
— Это такой вид медицинского обследования. Я прочитала в Кристининой книге, и она мне объяснила.
— Я такого слова не знаю. Давай убирай. Убирай, — настояла Светлана. Погрустневшая Арина убрала буквы с доски.
Через несколько ходов Светлана выставила свое слово. Оно было непонятным, но дало много очков.
— Все, я выиграла.
— Но это же несуществующее слово. Такое нельзя ставить.