— Нет, она жива. Им просто тяжело об этом говорить.
— Но Игорь умер.
— Игоря просто не нашли вовремя, — Кристина разозлилась. У нее закрались сомнения. Может, это она что-то не так понимает?
— Я тебе говорю, она умерла. Интересно, меня возьмут на похороны? Я никогда там не была. Правда, я там заплачу, и мама будет ругаться, что мои слезы ее позорят, а тетя Света будет смеяться надо мной, говорить, что такая нюня, как я никогда ничего не добьется. Но я специально не плачу сейчас, чтобы мама поверила, что я смогу держатся, и взяла меня, — Арина говорила без умолку, а у Кристины глаза на лоб лезли от таких мыслей сестры.
Перед выходом из дома девушка зашла в кухню. Мама готовила рагу.
Ну да, раньше готовила Даша. Сама вызывалась, никто не заставлял. Ее еду все любили. Но только в плане дома. Тетя Света никогда не позволила бы ей поступить на повара.
— Мам, что с Дашей?
— Кристина, это не твое дело.
— Правда? Вы мне все время кричите, что я вас ненавижу, не забочусь о семье, а в итоге я не могу узнать, что с моей сестрой, о которой я, между прочим, переживаю. Ты в курсе, что из-за вашего молчания Арина считает, что Даша мертва? Или это правда?
— Даша в порядке. Ее скоро выпишут. И не говори об этом больше. Тетю Свету это расстраивает, — женщина ухмыльнулась и вернулась к сковороде.
Два часа, проведенные в качестве помощника редактора, показались Кристине раем на земле. Она отвлеклась от всех проблем на нормальное занятие, впитывала премудрости редакционного дела.
Все-таки хорошо, что я согласилась. Теперь пять дней в неделю с четырех до шести я буду здесь, и это круто.
Но сейчас, когда они с Юлей шли к метро после работы, на Кристину снова навалились мысли. Она рассказала Юле все подробности попытки самоубийства Даши.
— Теперь все стало еще хуже, что, конечно, логично. Арина, кажется, сходит с ума и считает, что Даша мертва, а я схожу с ума от того, что я виновата.
— Слушай, ты преувеличиваешь. Дело ведь не в том, что ты ей не помогла, а в самой твоей сестре. Она бы потом другой повод нашла. Просто от спиртного у нее крыша поехала. Она уцепилась за этот шанс и твои деньги, будто бы без этого нельзя найти другой выход. Поступила импульсивно, хотя могла бы успокоиться и накидать еще вариантов. А потом она еще и напилась, а в состоянии опьянения много всякой фигни можно натворить, — Юля замолчала, давая Кристине обдумать услышанное.
— И ты даже не спросишь, почему я ей отказала? – произнесла Кристина через минуту.
— Не хочу, чтобы это выглядело, как обвинение.
— Понимаешь, я сама не знаю. Я долго думала над этим своим поступком и так до конца и не поняла.
— Ты хотела ей отомстить?
— В каком-то смысле да. Просто я очень много ходила и говорила родителям, что надо ей помочь, но когда дело дошло до реального поступка, я не смогла. Я не знаю, как это объяснить. Косвенно помогать легко, я всегда спорю с семьей. Но когда вот она, возможность самой что-то сделать, я поняла, что не могу переступить через свои обиды, злость. Потому что спорить с семьей – это бороться против нее, а дать денег – это действие конкретно для Даши. И я не смогла. Ты ничего не поняла, да?
— Нет, почти все понятно. Я не буду осуждать тебя за это, у тебя есть право ничего не делать для таких людей. Но я не хочу, чтобы ты винила себя.
— Постараюсь. А про отомстить… Я немного хотела ее проучить, отказать, а потом, когда, она помучается, милостиво согласится. Знаешь, в церкви, куда я ходила, много говорили о прощении, и я рассказывала, что я все всем прощаю. Но когда Даша начала извиняться, я не смогла ее простить. Наверное, потому, что никто никогда так не поступал раньше.
— Не извинялся?
— Да. И я просто не знаю, как это – прощать. Не в голове у себя, а в реальной жизни. Я садистка?
— Нет, ты просто утомилась. А что говорили родители, когда ты вела с ними разговор о Даше?
— Дядя Витя поведал мне историю своего детства, чтобы оправдать себя и объяснить, почему ему плевать на дочь, — Кристина рассказала про семью Виктора, но не упомянула ситуацию мамы и тети Светы.
— Жесть. Хотя я все равно его не понимаю. Он просто больной человек, осознает, в чем его проблема, но ничего не делает, еще и другим жизнь портит.
— Терпеть не могу нашу культуру, где выпивка – это способ справится с проблемами. И только способ для взрослых. Мне неприятен дядя Витя, но мне жаль его маленького. Он, как и я, никому не мог рассказать из-за стыда, а потом выяснялось, что даже если говоришь, всем плевать, ведь для них это способ отдохнуть, а что происходит за дверями квартиры, никто не знает. Представляешь, как это страшно? Ты один с нерешаемой своими силами проблемой, потому что все взрослые считают это нормальным, не верят и еще и осуждают тебя.