— И все равно выходит, что я тебя подтолкнула.
— Да нет же. Это алкоголь. Поверь, трезвой мне бы и в голову не пришло такое сотворить. Короче, просто знай, что дело не в тебе.
— Ладно, — Кристина покачала головой.
Даша боялась оставаться наедине с родителями, но уйти на улицу не могла, слишком много соблазна в виде спиртного и заведений с ним. Она закрылась в своей комнате, надеясь, что родители сделают то, что делали все дни: не будут с ней разговаривать.
Серьезно, они и словом не обмолвились. Я ждала их в больнице, думала, навестят, но нет. И в день выписки не забрали меня. А теперь игнорируют дома. Это у них такой способ наказания с детства, но во мне и чувства, как в детстве. С трудом сдерживаю себя, чтобы не молить их о прощении, как тогда, хотя ничего такого и не делала плохого.
Закрытые двери не помогли. Мама с папой вошли, как обычно, без стука.
— Даша, пора нарушить эту молчанку, — сказала мама.
— Будто я ее начала.
— Уже и говорит, как Кристина, — прошептал папа.
Они сели рядом с Дашей. Она вспомнила шнур от фена, и стала оглядываться в поиске орудия. Потом поняла, что это не поможет. Родители не дадут ей даже выйти из комнаты и найдут другую вещь, чтобы ее побить.
— Мы просто хотим сказать, что тебе пора выздороветь и выйти в университет. Ты еще можешь начать учиться, чтобы отлично сдать сессию. Мы сделаем тебе справку, что все это время ты серьезно болела. Никто не узнает. Все будет хорошо, милая, — мама фальшиво улыбнулась.
— Нет, я не выйду. Вчера я уже забрала из него документы. Вон они лежат, посмотрите, если не верите, — Даша действительно сходила в универ с Асей, которая проводила ее туда и назад под самый подъезд.
Родители с ужасом глянули на бумаги на столе.
— Даша, ты не имеешь права… — лицо мамы побелело от ярости.
— Имею. Я имею право жить так, как мне надо, а не вам. Вы можете меня побить, лишить ваших денег и подарков, даже вашей любви, но мне все равно. Потому что я смогу себя поставить на ноги, а такая любовь мне не нужна.
— А какая тебе нужна? – закричала мама. – Эти розовые истории о всепринимающей родительской любви? Это бред сивой кобылы. Мы сделали из тебя что-то, сама бы ты не стала такой, как сейчас.
— Сделать из меня что-то можно было бы по-другому. Без побоев, унижений, угроз. Вы разрушили мою жизнь, — Даша тоже заразилась криком от мамы.
— Мы делали все для тебя!
— Вы делали это для себя. В каждой вашей фразе, в каждом наказании вы упоминали себя: «опозорила нас», « нас уничтожишь», «нам должна». Мне не нужна была такая жизнь, она нужна была вам. Вам нужно было иметь идеальную дочь. И я пыталась. Я почти ею стала. Но я больше не хочу.
— Да, мы не смогли бы хорошо относиться к тебе, если бы ты была другой. Как Кристина, например. Я не верю в принятие таким, какой ты есть, это чушь. Такой, какой ты есть, это всегда…
— Плохой, я поняла. Мам, ты сломала мне руку. Ты била меня, унижала, кричала, наказывала, говорила и делала то, чего я не заслуживала. Потому что я не была плохой. Я была обычной маленькой девочкой. Но ты клала меня на диван и избивала до крови, а ты, папа, держал и поддакивал. Это тот фундамент, на котором все держалось. Мое желание заслужить вашу любовь и одновременно дикий страх. Но я так больше не могу. Это неправильно. Это нужно прекратить.
— Даже сейчас, когда ты пала на дно, мы делали все для тебя, — мама, казалось, ее не слышала.
— И что же?
— Тебе отправляли к психиатру в больнице?
— Что? Нет.
— А должны были. Мы дали денег врачу, чтобы все выглядело, как простое отравление. Чтобы не было позора на весь мир.
Так вот чего со мной в больнице, как с хрустальной обращались.
— И снова вы сделали это для себя. Потому что мой психиатр опозорил бы вас, — Даша встала. – Я не хочу продолжать этот разговор.
— Сядь! – мама схватила Дашу за руки. Она хотела ее ударить, это было видно. Девушка вырвалась.
— Этот рубец, — она задрала футболку и показала белый шрам, — от того, как в тринадцать лет ты побила меня пластиковым шнуром. А этот – от шланга от стиральной машины.
— Такого не было, — попытался защититься папа.
— Было. Хватит уверять меня, Кристину, всех, будто они ненормальные и выдумщики. Все было. И ты меня держал, и сам подбавлял. С такой яростью, будто видел во мне кого-то другого, не свою дочь, а, может, родителей – алкоголиков. Я знаю, что это было, как бы вы не переубеждали. Однажды следы заметила учительница, но она ничего не сделала. Не удивительно, ведь вы создали имидж идеальности своим богатством и инвестициями в школу. Хотя, знаете, не стоило так стараться. Ребенку все равно не верят, когда он говорит, что родители его обижают. И никогда не помогают. Я помню, как ты сказала папе, что если дети совершенны, то вся семья совершенна, так что надо меня и дальше дрессировать. Это было не так давно. В том году, когда я оканчивала школу, и вам нужно было, чтобы я поступила на экономиста. Я не знаю, почему вы так жестоки, не знаю вашей истории, но что бы то ни было, я никогда не пойму. Я была ребенком. Вы забрали у меня детство.