— University of Southern California, детка, — сказала Элизабет, глуша мотор. — Вот здесь начинается настоящая взрослая жизнь.
— И да, мам, — с лёгкой гордостью произнесла Мел, подтягивая рюкзак на плечо, — я будущий психолог. И, возможно, будущий чемпион. — Она улыбнулась и взглянула в сторону стадиона, где Бред уже махал ей рукой, словно провожая в новую эпоху.
— Только меня не забывай, — прошептала Элизабет, крепко обнимая дочь, как будто пытаясь удержать этот миг навсегда.
— Никогда, — тихо ответила Мел, и их взгляды встретились, наполненные обещаниями и тайнами грядущего.
Неделю назад они переехали в Лос-Анджелес. Элизабет — с новыми контрактами от агентств, с расписанием съёмок и встреч, выстроенным до мельчайших деталей, и впервые за долгое время с лёгким сердцем, будто тяжесть прошлого наконец отпустила её. Всё начиналось с чистого листа. Без прошлого. Почти без него.
Она махнула рукой дочери и направилась к машине. Свежий морской ветер с побережья нежно трепал волосы, и мир вокруг казался окрашенным в новые, непривычные оттенки — совсем не те, что знала раньше. Каждый звук, каждый шорох будто был частью другой жизни.
Но только она свернула за угол, как столкнулась с кем-то — плечо в плечо. Ключи от машины выпали из её руки, звеня о тротуар и катясь по асфальту.
— Простите… — начала она, одновременно с мужчиной наклоняясь, чтобы поднять их.
И застыла.
— Нейтан?
— Элизабет?
Время на мгновение замерло. Мир перестал дышать, затих и сжал в одном звуке их имена.
— Что ты тут делаешь? — её голос вышел ровным, но сквозь него просачивалась та самая усталость и настороженность, что копились внутри долгими месяцами.
Он посмотрел на неё, и в глазах мелькнула слабая улыбка — нечастое, почти забытое выражение.
— У меня сын поступил сюда. Старший. Психология с поведенческим уклоном, — сказал он тихо, словно стараясь сделать это легче для себя. — Кажется, они даже будут на одном факультете.
Элизабет кивнула, будто услышала новости чужого человека, далёкого и незнакомого. Отступила на шаг назад, сжала ключи в кулаке, чувствуя холод металла сквозь пальцы. Тишина разлилась между ними, тяжёлая и густая, как утренний туман.
Она молча повернулась и пошла к машине, ноги были словно ватные, но воля — непреклонной. Села за руль, закрыла дверь, ощутив, как кожа соприкасается с холодным кожаным сиденьем. Глубокий вдох прорвался из груди, наполняя лёгкие горьковатым вкусом солёного воздуха.
И почти неслышно, сжимая зубы, шепнула себе под нос:
— Твою мать.
Конец