Они вместе рассмеялись, и в этот момент в столовую вошла Тиффани, держа ещё пару пакетов с кофе.
— Привет, звёзды футбола! — весело крикнула она. — Кофе раздаю, как ваша новая финансовая поддержка.
— Ну что, — подмигнул Бред, — будем бодриться и побеждать. Главное, чтобы эти палатки не были похожи на камеры пыток.
— Согласна, — улыбнулась Мел. — Но с такой командой нам и палатки — как пятизвёздочный отель.
Разговор плавно перетекал в обсуждение планов и шуток, а Мел чувствовала, как лёгкость и смех на время отодвигают все её тревоги. Даже тень сомнений в глазах становилась чуть светлее.
Пока ребята смеялись и обсуждали планы на спортивные сборы, к Мел подошла Тиффани. Она была одной из самых приятных и доброжелательных девушек в школе — не заносчивая, всегда искренне улыбающаяся.
— Привет, Мел, — сказала Тиффани, слегка покраснев. — Я просто хотела сказать, что мне очень нравится, как вы с Бредом ладите. Знаете, это редкость — капитан футбольной команды и химичка в паре. Обычно все удивляются, когда видят вас вместе.
Мел улыбнулась, удивлённая такой неожиданной честностью.
— Это правда необычно, — засмеялась она.
— Но знаешь, я давно поняла, что мальчишки — это просто трата времени и нервов. На самом деле, я наслаждаюсь одиночеством. Это смешно, но правда.
Ребята рядом не удержались и громко засмеялись, а Тиффани с радостью присоединилась к общему веселью.
Через пару часов, когда школьные коридоры опустели, Бред проводил Мел домой. Они шли рядом, обмениваясь шутками и лёгкими подколками.
— Знаешь, — сказал он, задержав шаг, — я не хочу портить твоё уединение с мамой, особенно без Джастина. Так что я сегодня не буду заходить. Просто хотел сказать спокойной ночи.
— Спасибо, — улыбнулась Мел, чуть коснувшись его руки. — Это приятно. До завтра.
Вечер был удивительно спокойным. Мел и Элизабет сидели на диване в гостиной, завернувшись в пледы, с ноутбуком и чашками чая. Они листали мамин блог — каждый новый пост и видео вызывали волну комментариев, лайков и реакций.
— Посмотри, — засмеялась Элизабет, — эта женщина думает, что я делаю себе макияж у визажиста! Я ведь просто купила тональный, который ты посоветовала.
— Потому что ты стала выглядеть как селеба, мама, — подмигнула Мел. — Я не шучу, ты — икона стиля.
Они сделали селфи — с растрёпанными волосами, пледами на плечах и подписали: "Уют и смех — в одном кадре 💅🏻✨ #мамадочь #вечердобра".
Фото сразу полетело в сторис, и Элизабет в шутку сказала:
— Надеюсь, Джастин не обидится, что мы без него веселимся.
— Если честно… — Мел помедлила, — я не хочу, чтобы он сейчас был рядом.
Элизабет ничего не ответила. Она скучала, да. Но она и боялась. Странное, липкое чувство — как перед бурей.
И как по команде — из-за окна донёсся резкий визг тормозов. Машина остановилась прямо у их дома, и тишина в комнате сразу застыла.
Мел нахмурилась.
— Кто это?
Элизабет встала.
— Может, Нейтан?..
Но внутри уже всё сжалось. Сердце билось где-то в горле.
Она открыла дверь.
И в ту же секунду её тело отлетело назад, ударившись о стену. Щека горела от пощёчины.
На пороге стоял Джастин. Глаза налиты кровью, лицо перекошено яростью. Он дышал тяжело, будто пробежал километр. На нём был тот самый пиджак, который она когда-то гладила с любовью. Сейчас на нём он казался чужим.
— Ты издеваешься надо мной?! — рявкнул он. — Я уехал на пару дней, а ты уже выставляешь из себя чёртову звезду?
Мел застыла. Она медленно опустилась на пол, вжавшись к креслу.
— Папа?.. — прошептала она, не узнавая его бешеные глаза.
Джастин не смотрел на дочь. Его взгляд был прикован к Элизабет, как к мишени.
— Ты выставляешь селфи. Смеёшься. Развлекаешься. Кто ты, чёрт побери?
Элизабет поднялась на ноги, держась за щёку. В глазах не было слёз — только шок и тихая, затаённая боль.
— Ты должен был приехать через пару дней, — произнесла она ровно.
— Да? Извини, что нарушил твоё шоу.
Он шагнул внутрь.
Мел всё видела. Весь смех, тепло, уют — всё рассыпалось, как зеркало под сапогом.
Джастин шагнул в дом. Воздух словно стал тяжелее, будто вместе с ним в гостиную вошла какая-то тьма. Мел сидела, прижавшись к креслу, а Элизабет стояла, еле держась на ногах.
Он прошёл мимо дочери, будто её не существовало, и направился на кухню. Всё это происходило в абсолютной тишине — ни шагов, ни дыхания, только приглушённый скрип пола.