Элизабет очнулась первая и поспешила за ним.
— Джастин, ты не так всё понял… — голос дрожал, но она старалась говорить спокойно. — Это просто блог. Люди пишут, комментируют… ничего плохого. Это даже немного смешно, тебе бы понравилось…
Он уже открыл шкаф и наливал воду. Дрожали руки. Мелкая рябь бегала по поверхности в стакане, как от вибрации чего-то внутреннего.
Он медленно повернулся к ней, держа стакан в одной руке, а в другой… нож. Тот самый из набора, который она когда-то выбирала с любовью. Острый, тяжёлый, с чёрной рукояткой.
— Смешно, говоришь? — он говорил почти шепотом, но этот голос был страшнее крика. — Пока я работаю как проклятый, ты тут выставляешь фото, выставляешь на обозрение наш дом и развлекаешься, как баба без мужа!
— Джастин, пожалуйста… — Элизабет сделала шаг к нему. — Ты пугаешь Мел. Ты пугаешь меня. Это просто интернет…
Он улыбнулся. Криво. Почти по-доброму.
— А знаешь, что такое "просто"?
И в следующий момент он резко шагнул вперёд и провёл ножом по её щеке.
Раздался противный, мясной звук — как будто он разрезал сырое яблоко. Кровь брызнула, яркая, густая, моментально заливая подбородок и белую блузку. Элизабет взвизгнула и отшатнулась, схватившись за лицо.
Мел в ужасе вскочила и потянулась за телефоном.
— Только попробуй, — выдохнул Джастин, не отрывая глаз от Элизабет, — и она труп.
Мел застыла, дрожащими пальцами сжимая телефон.
Элизабет сползла по кухонному шкафу, держась за окровавленную щеку. Боль была дикой — жгучей, режущей, будто по лицу пробежал огонь. Но она не кричала. Потому что знала: рядом стоит их дочь. И она обязана молчать, чтобы ещё сильнее не напугать девочку. Сколько бы Мел ни было лет, для матери она всегда будет девочкой. И всё, о чём сейчас думала Элизабет, было одно: как сберечь Мел.
— Всё хорошо, малыш, — прошептала она, почти не размыкая губ. — Всё… нормально…
Одна рука у неё соскользнула на столешницу, чтобы удержаться. И в этот момент Джастин посмотрел вниз. На её руку. На кольцо.
Тот самый тонкий золотой ободок, который он подарил ей в первую годовщину. Она тогда заплакала. Сейчас — только стиснула зубы.
Он наклонился ближе.
— Тебе, значит, чего-то не хватало в этой жизни, Элизабет?
И прежде чем она успела что-либо сказать, он со всей силы вонзил нож в её палец — прямо по кольцу. Хрустнуло. Она вскрикнула, но зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Кровь лилась на пол, и звук её капель был громче всех слов в этом доме.
Мел не выдержала — закричала. Вопль сорвался с её горла, разрезая комнату пополам.
Джастин выпрямился. Медленно. Грудь его ходила вверх-вниз. Он посмотрел на жену, потом на дочь.
— Вы обе… вы обе забыли, кто я такой!
Глава 8
Кухня напоминала поле боя. Скатерть напиталась алой кровью, стекала на пол липкими нитями. Воздух был густым, тяжёлым — от железного запаха, страха и боли. Элизабет не плакала. Она не могла. Её лицо было рассечено от скулы до подбородка, рот заполнялся тёплой жидкостью, и она с трудом сглатывала, чтобы не захлебнуться.
Джастин стоял молча, сжав окровавленный нож в руке, будто в трансе. Затем, бросив взгляд на Мел, медленно вытер клинок о штаны, положил его на раковину и, не сказав ни слова, ушёл к себе в кабинет. Тяжёлый щелчок двери эхом отозвался в груди у Мел.
— Никакой скорой. Ни единого звонка. Ни слова. Вы обе забыли, кто я такой! — последнее что он прокричал поднимаясь на второй этаж.
Эти слова всё ещё звучали в голове Мел. Но она не позволила себе замереть. Не сейчас.
Мел бросилась к матери, уже в крови по локоть. Элизабет держалась за порезанную щеку и дрожащей рукой пыталась прижать кухонное полотенце к лицу. На пальце, где сверкало кольцо, теперь зияла ещё и рваная рана — мясо и кость были видны сквозь кровь, а кожа напоминала лоскут ткани, грубо сорванный ветром.
— Мам, не теряй сознание, ладно? Я знаю, что делать. Я... справлюсь, — Мел с трудом удерживала голос ровным.
Она метнулась в ванную, принеся аптечку и весь дезинфицирующий ад, что нашёлся в шкафчике: перекись, хлоргексидин, спирт, бинты, скотч, пинцет, ватные диски. Холодная вода била в миску, смывая кровь с её рук, пока она мысленно прогоняла химические реакции, концентрации, свойства тканей.
Она вернулась и, затаив дыхание, принялась за дело.
Сначала — перекись. Пенящаяся, шипящая, она обжигала рану, и Элизабет дернулась от боли, сдавленно застонала. Мел одной рукой держала её за плечо, другой — аккуратно обрабатывала щеку. Кровь не останавливалась. Она взяла марлевую салфетку, пропитала спиртом и, извиняясь, прижала к рассечению. Мать едва не потеряла сознание, но кивнула — да, делай, продолжай.