— Я… просто принесла блины, — выдохнула Элизабет, крепче сжав ручки корзины.
— Садись рядом, — Линда отодвинула стул. — Мы как раз спорим: Янн Мартель — «великий писатель» или просто автор одного удачного фокуса. Срочно нужен твой голос.
Кто-то без слов подвинул стул, и он заскрипел по полу, будто с удовольствием уступал место старому другу.
Элизабет села. Осторожно, будто боялась, что это всё — сон, и сейчас рассыплется пылью, как старая книга.
Но ничего не рассыпалось. Всё было на месте.
Чашки звякали. Спицы щёлкали. А спор — как всегда — разгорался нешуточный.
— Да это же невозможно, — возмущалась дама в очках, — ну какие ещё звери в лодке? Это же абсурд!
— Это же аллегория, милая! — возражала Линда, отпивая чай. — Всё в этой книге — образы. Он же не о животных писал, а о человеке, о страхе, о вере.
— Аллегория-аллегория… А меня вот до сих пор бесит этот тигр, — мрачно заявила Тереза. — Потому что, знаете, кто это был на самом деле? Это был мой бывший. Точно тебе говорю.
Она обернулась к Элизабет, понижая голос, как будто готовилась раскрыть мировой заговор:
— Психологически — ну вылитый. Орёт, жрёт, внимания просит. Ещё и злится, когда ты молчишь. Всё сходится!
Они говорили ещё почти час: про старую драму о несчастной любви из романа Джейн Гардэм, про свежий детектив, который никого не удивил, про то, что стоит пересчитать классику в оригинале.
И тут Тереза вдруг резко хлопнула ладонью по столу — так, что подпрыгнули и чашки, и чья-то кошка под креслом.
— Твою бабушку в кеды! — воскликнула она. — Я же совсем забыла! Лиззи, это... это нечто. Я тебе потом всё расскажу. Не здесь. Не при стенах.
Она перегнулась через стол и шёпотом добавила:
— Тут, знаешь, у них, у этих, микрофоны могут быть. Я теперь всегда осторожная.
Подмигнула, подхватила блины, как тайное оружие, и уже вскакивала.
— Пошли в кафе. У меня три сплетни, одна из них — настоящая бомба. Прямо из-под земли, понимаешь?
Элизабет встала медленно. Она не понимала. Но кивнула — потому что с Терезой всегда было проще идти за ней, чем спорить. Да и, если честно, ей было приятно видеть ту же взбалмошную, говорливую Терезу, какой она её запомнила. Или почти ту же?
Они оказались под большим, выцветшим зонтом у кафе за углом. Было прохладно, но Тереза наотрез отказалась заходить внутрь — мол, «там сейчас атмосфера тяжёлая, из-за этих новых ламп».
Элизабет взяла капучино. Тонкая чашка дрожала в руках, и она никак не могла понять — от кофеина или... тревоги? Нет, просто давно не виделись. И слишком много всего было за этот месяц.
А Тереза болтала — без пауз, без логики, будто в её голове уже не было редактора.
— …и ты знаешь, они все теперь ходят в одинаковых пальто. Точно тебе говорю, секта. Причём модная. И в ленте у меня все такие — в сером. Как маркеры. Это не случайность.
Она рассмеялась — коротко, странно, будто услышала внутри шутку, которую не озвучила.
— А ещё я нашла под своей машиной рыбий глаз. Прямо глаз. Это знак, Лиззи. Вот увидишь.
Элизабет кивала. Слушала.
И пыталась не думать, что в привычной болтовне подруги появилось что-то иное. Что-то, что отзывалось холодком по позвоночнику.
Но потом Тереза схватила блин, обмакнула его в кофе и, жуя, весело заявила:
— Короче, давай я начну с лёгкой. Про библиотекаршу Линду. Она, кажется, живёт двойной жизнью.
И Элизабет рассмеялась. Потому что иногда смех — это единственное, за что можно уцепиться, когда реальность немного плывёт.
— Так вот, — продолжала Тереза, с видом человека, который понимает, как подать материал. — У миссис Грей роман с парнем из доставки, ему двадцать три! У него, между прочим, пирсинг! Где — не спрашивай, она намекнула, я визуализировать не хочу.
Элизабет прижала ладонь к губам, смеясь.
— О, Боже.
— А моя соседка оказалась беременна. Не от мужа, а от его близнеца! Она думала, что это он, а это другой он! Сценарий для сериала, ты понимаешь?!
— Понимаю… не хочу, но понимаю.
Тереза сделала многозначительную паузу, медленно облизала губы и, будто смакуя предвкушение, уставилась на Элизабет:
— И, наконец… вот это уже серьёзно. Нашли тело. В коттедже за городом. Женщина. Из тусовки. Всё, как они любят: инстаграм, свет, вечеринки для избранных. Сначала не узнали — лицо изрезано. Будто по живому рисовали.
Она наклонилась ближе, прошептала, почти с восторгом:
— А нож... торчал прямо из пальца. Из того самого — с кольцом.