— Всё будет хорошо, — шепнула Мел ей в ухо. — Я разберусь.
Когда Элизабет отошла, в её глазах что-то блестело. Возможно, это был свет. А может — нет.
— Только не переусердствуй с помощью, — сказала она, собрав себя, поправив пиджак. — Я… я недолго.
Мел смотрела, как она уходит. Как садится в машину. Как красная Audi мягко выкатывается с дорожки. И исчезает.
Она закрыла дверь. Осталась одна.
Тишина дома была странной — слишком густой, как забытый слой лака.
А ещё сильно пахло хлоркой.
Глава 1
Золотистые полосы света неторопливо скользили по столовому серебру, будто проверяя, всё ли на своих местах.
На дубовом столе дымились круассаны — аромат масла и чего-то слишком идеального. Расплывался терпкий запах лавандового чая. Всё как всегда.
Безупречно. Точно по инструкции.
Элизабет Картер двигалась между плитой и столом легко, почти бесшумно. Льняное платье струилось на ней, как последняя попытка казаться домашней. На запястьях позванивали тонкие браслеты — золотые, конечно. Подарки от мужа. Или напоминания, что она его жена. Здесь стоит обратить внимание на слово “его”.
Пучок на голове — вроде как небрежный. Как будто она случайно так хорошо выглядит.
— Мел, солнышко, бутерброды с авокадо уже на столе, — е.
И пока мать создавала эту сцену уюта, отец строил из себя памятник.
Джастин Картер сидел за столом, отгородившись от всего и всех газетой. Выглядел он так, будто родился в костюме и с напряжением между бровей. Ни одной складки, ни одной лишней эмоции. Серые глаза — холодные и сухие, как бухгалтерский отчёт.
На запястье поблёскивали Rolex — точные, дорогие и бездушные, как и всё, к чему он прикасался.
Пальцы с запонками — перебирали страницы с таким видом, будто газета лично его разочаровала.
— Спасибо, мам, — Мел улыбнулась, машинально поправляя тёмную прядь за ухо. Глаза скользнули в сторону.
Телефон отца — лежал, как мина с таймером.
Экран вспыхнул:
Неизвестный контакт: "Сегодня в 7? Как обычно?"
Джастин молча перевернул телефон экраном вниз, но было поздно.
Мел уже сделала глоток апельсинового сока, сохранив на лице вежливое безразличие. Она это умела — держать лицо. Даже когда знала больше, чем должна.
Школьная форма сидит безупречно, но главное — взгляд. Голубые глаза смотрели слишком прямо. Слишком осознанно.
Тёмные волосы, на тон светлее материнских, убраны заколкой. Ни одной выбившейся пряди. Высокий лоб, тонкие черты, движение — точное, без суеты. Как у хирурга. Или часового мастера.
На пальцах — ничего лишнего. Только след от ручки на среднем.
— Пап, ты обещал подписать разрешение на школьную поездку, — сказала она ровно. Голос был почти механический, будто это — очередной пункт в списке задач.
— Оставь на столе. Посмотрю вечером, — бросил он, не отрываясь от газеты.
Элизабет поставила перед ним тарелку — яичница с тостами. Пальцы едва коснулись его плеча, но затем она неловко их убрала и улыбнулась.
— Я сегодня записалась на… - начала было она.
— Не сейчас, Элизабет, — он отодвинулся от стола, даже не взглянув на тарелку.
На лице женщины что-то дрогнуло.
— Конечно, дорогой.
Пауза.
— Мел, не забудь, я заказала тебе новую форму для химии. - решила перевести тему Элизабет и начала протирать стол, чтобы не было заметно как дрожит её рука.
— Спасибо, мам, — Мел поднялась. Аккуратно сложила салфетку.
Джастин вдруг поднял глаза на дочь:
— Ты точно почистила машину вчера? Я заметил пятно на сиденье.
— Да, папа. Возможно, от твоего портфеля. Кожа оставляет следы.
Воздух между ними натянулся, как струна.
Элизабет уже поспешно перекладывала посуду, стараясь заполнить паузу чем угодно.
— Джастин, дорогой, твой кофе...
Он медленно встал и поправил галстук.
— Мне пора. Вечером буду поздно.
Без поцелуя. Без объятий.
Только шаги по мрамору и глухой хлопок двери, от которого в доме стало заметно тише.
Мел подошла к окну. За стеклом чёрный внедорожник плавно исчезал за поворотом.
— Не обращай внимания, родная, — Элизабет обняла её за плечи. — Он просто… очень занят на работе.
— Я знаю, мам, — Мел повернулась. На лице — тёплая, почти детская улыбка. Редкость. — Всё хорошо.
В глубине дома что-то скрипнуло.
Элизабет вздрогнула. Пальцы невольно сжали край фартука.
— Опять эти мыши… — выдохнула она, бросив быстрый взгляд в сторону двери подвала.
Мел легко коснулась её руки.
— Не волнуйся, мам. Я сегодня всё постираю, как обычно.
— Ты у меня такая самостоятельная… Прости, что тебе приходится этим заниматься…