— Думаешь… он… сошёл с ума? — тихо спросила она, почти шёпотом.
Нейтан не ответил сразу.
— Думаю, он уже давно не в порядке, Эл. Но сейчас он опасен.
— Где он?
— Мы не знаем. Никто не видел уже месяц. Ни камер, ни звонков, ни банкоматов. Он как будто испарился.
Элизабет смотрела на свои руки. Её кольцо давно валяется в ящике комода. Но теперь она чувствовала, будто оно всё ещё давит на кожу. Холодный след памяти.
Он где-то рядом. Он затаился. Ждёт. Может, за ней, может — за Мел. А может — просто за финалом своей безумной игры.
Тишина становилась невыносимой. И только тиканье старых настенных часов, как отсчёт — до чего-то, что ещё только случится.
Дверь дома скрипнула, как всегда, чуть слишком громко. Элизабет вздрогнула, когда вошла — ей показалось, будто каждый предмет в прихожей повернулся к ней лицом. Она всё ещё слышала голос Нейтана, эхом отражающийся внутри: "Это он. Всё указывает на него."
Она медленно разулась, держась за стену. Рядом, под лестницей, приоткрылась дверь подвала, и в проёме появилась Мел.
— Мам? — голос дочери был немного охрипшим, будто она долго молчала. На ней была старая серая толстовка, волосы собраны в небрежный пучок. В руках — корзина с бельём.
— Ты… с Нейтаном? — Мел поставила корзину на ступеньку. — Всё хорошо?
На мгновение Элизабет подумала: а если рассказать? Сказать всё. Спросить. Предупредить. Но язык не повернулся. Как объяснить то, во что она и сама до конца не верила?
— Нет, не всё, — выдохнула она, натянуто улыбнувшись. — Но я справлюсь.
Мел быстро подошла и обняла её. Так крепко, что Элизабет едва не расплакалась. В этом объятии было что-то тревожное — слишком сильное, слишком нуждающееся в защите.
— Ты дрожишь, — прошептала Мел. — Что-то случилось?
Элизабет молча покачала головой. Дочери не нужно это знать. Не сейчас. У неё своя жизнь, своя школа, выпускные, планы.
А внутри всё равно всплывала мысль: А если Джастин придёт сюда? Если это только начало?
— Просто устала. Мне нужно немного полежать.
— Конечно. Я сама всё закончу с бельём. — Мел погладила её по спине, и на секунду Элизабет почувствовала себя слабой. Как будто теперь именно дочь была взрослой.
Когда она поднялась в спальню, дом казался странно тихим. Ни звука. Ни скрипа. Ни лая соседской собаки за окном. Только тишина — плотная, как туман, с привкусом страха на языке.
Внизу хлопнула дверь подвала.
Элизабет даже не пошевелилась.
Глава 12
Мел проснулась от тонкого звука — чайник на кухне. Нет, показалось. Она перевернулась на бок, вытащала руку из-под подушки и взглянула на часы: 07:14.
Ненавижу чётные цифры, — подумала она, щурясь от тусклого света, проникавшего сквозь занавеску.
Она встала, натянула тёплые носки и направилась в сторону спальни матери. Дверь была приоткрыта. Элизабет лежала на боку, укрывшись пледом, волосы распущены, дыхание ровное.
Хоть поспала, — с облегчением подумала Мел.
Вчера мать вернулась с Нейтаном, бледная как полотно. И почти ничего не сказала. Только "устала".
На кухне всё было как всегда. Кофеварка, коробка с хлопьями, её любимая кружка с треснутой ручкой. Пока закипал кофе, она села за стол и открыла Instagram.
Новостей было много — кто-то вышел замуж, кто-то уехал в Лос-Анджелес, кто-то выложил десять сторис с одного ракурса. Утро было обычным. Почти.
Она машинально листала ленту, пока взгляд не остановился на фото с вечеринки — было что-то странное в выражении лиц, в подписях. Слишком много "RIP", свечек, сердечек.
Мел нахмурилась, перечитала пост снова. Не может быть...
Она отложила телефон и потянулась за наушниками. Потом передумала. Слишком серьёзно. Слишком странно.
Она набрала номер — без раздумий.
— Нейтан? — голос её звучал бодро, нарочито, почти весело, как будто это был просто обычный утренний звонок. Но внутри у неё всё ёкнуло. — Это Мел. Слушай, я не хочу лезть, но мама вчера была… ну, ты сам видел. Всё в порядке?
На том конце повисла короткая, но тяжёлая пауза. Не гудок, не шорох — именно тишина. Та, что рождается, когда человек подбирает слова не как друг, а как должностное лицо.
— Мел, — наконец произнёс он. Его голос стал другим. Глуше. Официальнее. — Я не могу обсуждать это. Особенно по телефону.
— То есть, выходит, было что обсуждать? — в голосе Мел проступила резкость. Её пальцы сильнее сжали телефон. — Ты не можешь или не хочешь?
— Это не зависит от "хочу". Это служебная информация, — его интонация стала чётче. — Я действую по регламенту. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я говорю.