На стене напротив кухни висела большая карта штата — вся в булавках, стикерах, надписях. Она выглядела странно среди уютного хаоса — слишком точная, слишком структурированная.
Мел остановила на ней взгляд. Булавки. Красные, синие, жёлтые. Некоторые — рядом, будто отмечали маршрут.
Но ничего не спросила. Пока.
Тереза, не заметив её взгляда, уже нарезала пирог. Движения быстрые, но срывающиеся — будто резала не тесто, а мысли.
— Как твоя мама? — спросила она небрежно, но глаза её вдруг стали почти неподвижными.
— Не очень. — Мел отодвинула салфетку, не притрагиваясь к пирогу. — Она часто молчит… и старается не смотреть в зеркало.
А раньше… она не могла пройти мимо. Обязательно поправляла волосы, брови, ресницы. Она была как… как огонь. Яркая, сильная.
А теперь… будто потухла. Не верит себе. В себя. В людей.
Тереза поставила чашки и села напротив. Вдруг — слишком прямо.
Несколько секунд просто смотрела. Молча. Лицо её будто застыло в паузе, глаза бегали — не по комнате, а будто по собственным мыслям.
— Иногда, когда всё рушится, люди перестают верить даже в отражение. — произнесла она негромко, отрезанно. —
Потому что зеркало — оно же не врёт. Просто показывает. И если ты больше не знаешь, кто в нём... легче отвернуться. Или разбить.
Мел ничего не ответила. Только опустила взгляд.
— Но твоя мама сильная. И она знает больше, чем говорит. — добавила Тереза, будто между делом.
— Просто… не всегда можно говорить всё вслух. Особенно, когда кое-кто слушает. — она резко повернулась к попугаю. — Правда, Терри?!
Попугай заорал:
— Ктоооо врёт?! Ктооооо?!
Тереза хихикнула и подмигнула Мел.
Но в её глазах мелькнуло что-то тёмное. Слишком настоящее, чтобы быть шуткой.
— Это ужасно несправедливо, милая. — Тереза прижала чашку к груди, словно та могла её утешить. — Такой мужчина, как Джастин… Я всегда ему не доверяла. Слишком гладкий. Слишком ухоженный. Такие обычно — либо врут, либо скрывают. Или и то, и другое сразу. А Лора… — её голос стал тише, почти исчез в звуке закипающего чайника.
Мел напряглась. Тереза не сводила глаз с какой-то точки на скатерти.
И вдруг — сжала чашку так, что та жалобно треснула, но не раскололась. Лицо её исказилось, губы вытянулись в одну тонкую черту.
— Лора? — осторожно переспросила Мел, стараясь, чтобы голос звучал просто заинтересованно.
Но внутри — всё уже сжалось. Что-то приближалось.
— Эта… девка, — процедила Тереза. — Всегда была… не та.
— Не та — это какая? — тихо уточнила Мел, уже зная, что это может быть опасно, но не остановилась.
Тереза застыла. Казалось, даже дыхание её прервалось. Глаза заморгали часто, слишком часто — как будто пытались сбросить какую-то мысль с пленки мозга.
А потом — щёлк. И снова улыбка. Широкая, слишком наигранная.
— Ой, прости. Я не должна была. Я… говорю иногда то, что не стоит. Знаешь, у меня иногда... соскальзывает. Просто… Лора разрушила столько всего. Даже я… — её голос дрогнул, — даже я завидовала твоей маме. Она была счастлива. И красива. И жила как будто под солнцем. А теперь...
Она посмотрела в окно. Долго. Как будто ждала, что кто-то там появится.
Мел молчала. Внутри неё всё гудело — напряжение, догадки, страх, обида. Тереза явно сказала больше, чем хотела. Или больше, чем ей позволяли голоса в голове.
Но она не стала давить. Просто сделала глоток чая. Горячий. Чуть горький.
И снова взглянула на стену — на карту.
Там, у правого края, в сиреневом квадрате — была новая булавка. Чёрная.
— А это что? — кивнула она.
— А, — Тереза вдруг оживилась, будто кто-то нажал кнопку «веселье». — Это мой проект! Я… я пишу книгу! Представляешь?
Она встала, подбежала к карте, задела стул, едва не опрокинув чайник, но не заметила.
— Детектив! Настоящий! Про маньяка, который оставляет подсказки на местах преступлений. Вот эти булавки? Это всё вымышленные локации, хи-хи. Видишь вот эту — красную? Это сцена огненного убийства. А тут — жёлтая — исчезновение в мотеле. Всё по науке.
— Правда? — Мел сделала шаг ближе. Брови приподняты, голос ровный, но внутри уже леденело.
Тереза не смотрела ей в глаза. Слишком быстро двигалась. Слишком много говорила.
— Ну конечно! Ты же знаешь, я обожаю всё это — книги про убийства, психопатов, серийников… Знаешь, у меня даже есть подборка настоящих документалок! С пятиминутными реконструкциями, а ещё подкаст про исчезновения. Прямо на телефоне!
Она вдруг замолчала, будто осознала, как звучит.
— Прости… — тихо добавила. — Это, наверное, странно. Я просто немного… увлекаюсь. Ну, иногда слишком.