— Пустяки, — она поцеловала мать в щёку. — Я же знаю, как тебе тяжело туда спускаться.
Элизабет проводила дочь до двери, бережно поправляя воротник блузки, словно боялась, что та исчезнет, если чуть дольше задержит руку.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я тебя подвезла? — Элизабет прищурилась от утреннего солнца.
— Заеду за Марин. Она, кстати, передавала тебе привет. Вчера опять восторгалась твоим постом в блоге.
Элизабет засмеялась — легко, по-настоящему.
И на мгновение снова выглядела юной. Счастливой. Настоящей.
— Тогда хорошего дня, солнышко.
Мел села за руль, опустила стёкла. Мотор завёлся с глухим рёвом — слишком громко для этого тихого, приторного утра.
— Люблю тебя! — крикнула она, уже выезжала на улицу.
Элизабет махала ей вслед, пока красная Audi не исчезла за поворотом.
Глава 2
Аромат хлорки, пережаренных булочек из столовой и чуть-чуть перегретого подросткового энтузиазма — обычный воздух средней частной школы. На потолке пыльные лампы, под ногами — линолеум цвета "мокрый асфальт", на стенах — мотивационные постеры с цитатами про успех и атомы.
Мел шла по коридору уверенным шагом, обгоняя группу младших. За спиной кто-то прошептал:
— Это Картер. У неё в машине Beats валяются, как у нас бумажки...
Она этого не слышала. Или делала вид.
На уроке химии она заняла своё обычное место — в конце ряда у окна. Учитель, мистер Хейл, что-то весело объяснял про кислоты. Он был мужичком лет пятидесяти, лысеющим, всегда в очках и в строгом костюме. Ученики любили его за юмор и понятное объяснение своего предмета, если кто-то не понимал теорию, мистер Хейл всегда старался объяснить на практике. Хоть он и был в очках, но замечал каждую эмоцию на лицах своих ребят, вот и сейчас, летающая в своих мыслях Мел не оставила его взор.
— Так, мисс Картер, — сказал Хейл, поднимая глаза. — Раз вы так заняты своими мыслями, скажите, какие яды относятся к группе ингибиторов холинэстеразы?
Мел подняла голову и без паузы ответила:
— Зарин, VX, малатион. Очень эффективны, кстати. Особенно если хочется тишины в доме.
В классе повисла тишина. Кто-то хихикнул.
— Шутка, — добавила Мел, не улыбаясь. — Естественно.
— Конечно, — учитель криво усмехнулся. — Напомните мне никогда не злить вас.
После урока к ней подошёл Бред.
Высокий, в тёмной футболке, с небрежно завязанным худи на бёдрах. Волосы будто сам стриг кухонными ножницами. Он был не из тех, кто кричит о себе, но рядом с ним всегда становилось... тише.
— Ты сегодня с утренней иголочки, — сказал он, оглядывая её белоснежную блузку и аккуратную прическу.
— Спасибо. Ты, как всегда, эстет минимализма.
Он усмехнулся.
— Сарказм — это твой способ сказать "я в порядке"?
— А это — твой способ лезть в душу, делая вид, что просто шутишь?
Они оба замолчали. У автоматов с напитками зашумела вода.
— Просто... — Бред сел рядом на подоконник. — Ты всегда на "режиме Картер", как будто роль играешь. А сегодня — немного не дотягиваешь до идеала.
Она молча смотрела в коридор. За стеклом мелькала толпа.
— Знаешь, — сказала Мел тихо, — я иногда думаю, что папа забыл, что у него есть жена. Просто... забыл. Как будильник, который перестал звонить.
Бред напрягся. Его кулак медленно сжал бумажный стаканчик с кофе, и капля коричневой жидкости капнула на пол.
— Это... хреново. Прости.
— Не извиняйся. Ты не он.
Бред посмотрел на неё и заметил, как вздулась вена возле глаза. Он пытался запомнить каждую черту характера этой девушки, чтобы без слов, как в его любимом фильме, понимать её. И сейчас он понимал одно, её что-то очень сильно беспокоило.
— Увидимся на истории, — бросила Мел, уже отходя.
— Подожди. Если захочешь — просто напиши, ладно? Без шуток. Просто "привет". Я отвечу.
Она не обернулась.
— Привет — не моё слово. Слишком простое. Но я всё ещё продолжаю тебя любить. — крикнула девушка и завернула в кабинет.
В библиотеке стояла почти стерильная тишина. Из тех, что не просто просят — требуют молчания.
Мел устроилась в углу у окна — подальше от стойки, от болтовни, от всего живого. Книга была открыта, но взгляд упрямо цеплялся за стекло.
Во дворе всё шло по привычному сценарию: кто-то мчался на перемену, кто-то курил за углом, кто-то уже махал в камеру, дразня охранника с грустными глазами. Жизнь продолжалась, как будто всё нормально.
И тут — она увидела полицейскую машину.
Белая, с пыльными разводами, будто её гнали не останавливаясь. Из неё вышел мужчина — крепкий, в форме, с короткой небритостью и теми самыми серыми глазами, от которых хотелось отвести взгляд.
Нейтан Доуэлл. Бывший одноклассник мамы. Когда-то часто бывал у них дома. Пока отец не “намекнул” — и тот исчез.