— Кофе? Я как раз собиралась налить себе ещё.
Голос был спокойный, почти тёплый. Почти.
Нейтан кивнул.
— Почему бы и нет. Ты всегда варишь отличный.
Элизабет направилась на кухню. Шаг за шагом, с такой сдержанной грацией, будто каждое её движение должно было пройти проверку на прочность. Она взяла вторую чашку. Налила кофе аккуратно, не торопясь. Каждое движение — как попытка удержать внутреннюю тишину на месте, чтобы ничего не вырвалось наружу. Потом она на секунду замерла у плиты. Пальцы — ровные. Плечи — прямые. Ни единого дрожащего жеста. Всё спокойно. Пока спокойно. Но напряжение уже вибрировало в воздухе. Словно дом знал: сегодня в нём что-то изменится.
Нейтан молча стоял у входа на кухню, но взгляд его задержался у лестницы вниз, к подвалу. Элизабет заметила, но сделала вид, что не обратила внимания.
Поставила обе чашки на поднос и выпрямилась.
— Пойдём на террасу? — предложила Элизабет почти весело, с той неловкой лёгкостью, которой люди пользуются, чтобы прикрыть трещины в голосе. — Утро чудесное, там тень и поют птицы. Дом душный, как будто сам просыпаться не хочет.
Нейтан вновь кивнул, всё так же внимательно — слишком внимательно — вглядываясь в её лицо.
— Хорошая идея.
Она пошла первой. Спина прямая, шаги выверенные, движения — как по нотам. Но внутри всё сводилось в тугой узел. Мышцы под лопатками будто застыли в судороге, дыхание норовило сбиться, и только привычка контролировать каждую эмоцию удерживала её от срыва.
А если он очнётся?
Мысль ударила резко, как вспышка в темноте.
А если он прокашляется? Попытается встать?
Она же всё рассчитала. Доза была подобрана с избытком — на тело в семьдесят килограммов, плюс морфин, плюс барбитураты. Но всё же. Мир знал случаи, когда люди в коме вставали. Пусть на минуту. Пусть не полностью. Достаточно — просто издать звук.
Она должна будет проверить. Закрыть задвижку. Убедиться ещё раз. Но не сейчас. Сейчас — терраса, кофе, разговор, где каждое слово должно быть точным, будто шаг по минному полю.
— Вот, — сказала она, открывая стеклянную дверь. Голос звучал почти непринуждённо. Почти. — Присаживайся.
Нейтан прошёл мимо неё, уловил запах её духов — тот самый, старый, знакомый, едва уловимый. Он опустился в ротанговое кресло, поставил чашку на столик и несколько секунд молча смотрел, как пар поднимается вверх тонкой струйкой. Будто именно там, в этом движении, можно было найти ответ.
Он выглядел уставшим. Не просто так, а изнутри — словно ночь прошла не в кровати, а в голове. Как будто он всё ещё боролся с каким-то невидимым сном, в котором всё было тревожно, но неясно.
— Спасибо, — сказал он наконец. — Здесь действительно хорошо.
— Да, — кивнула она, сев напротив. Кофе в её руках оставался неподвижен, как и она сама. — Здесь я могу дышать.
На секунду повисла тишина. Такая плотная, что можно было услышать, как шмель ударяется в стекло где-то сбоку. Как скрипит дерево под лёгким ветром. Как будто сама терраса прислушивалась.
Нейтан сделал глоток, не отрывая от неё взгляда.
— У тебя тихо, — заметил он. — Даже слишком.
— Так в этом доме всегда, когда Мел уезжает, — спокойно ответила она. Но в этом спокойствии было что-то холодное.
Она сделала глоток. И снова позволила молчанию заполнить пространство между ними. Утро было слишком ярким. Слишком синим. Слишком солнечным для таких разговоров. Но, похоже, выбора уже не оставалось.
— Значит, не из-за Джастина, — тихо сказала она.
— Нет, — подтвердил Нейтан, не отводя взгляда.
Он говорил спокойно, но сдержанно. Как будто мысли в его голове шли на шаг впереди слов. И то, что он собирался сказать, было не просто визитом по старой дружбе.
— Тогда… из-за Лоры? — Элизабет чуть прищурилась. — Но её ведь уже похоронили.
— Именно, — кивнул он. — И именно поэтому.
Она положила чашку, слишком аккуратно. Чтобы не дрогнули пальцы.
— Ты ведь знаешь, что я не ходила на похороны.
— Но ты была на кладбище. Позже. Недавно. Одна. Стояла у её могилы почти двадцать минут, потом уехала. И тебя заметили. Том запомнил номер машины.
Элизабет помолчала. Не отпиралась, не оправдывалась.
— Я не думала, что кто-то будет там в тот момент, — сказала она. — Не знала, что это вызовет подозрение.
Нейтан немного подался вперёд.
— Лиззи, ты была там одна, у могилы женщины, которую убили так, как… — он запнулся. — Как была когда-то ранена ты.