Щелчок крышки. Звук наливания чая в чашку был слишком громким и отчетливым в этой мёртвой тишине. Затем она налила ещё один, поставила чашку на плоскую плиту камня.
— Вот, держи, — произнесла Тереза, слегка толкнув чашку пальцем, как будто пододвигая её Лоре. — Горячий. С мятой. Твой любимый, да?
Бред не мог поверить своим ушам. Холод пробежал по спине, а кровь застыла в венах. Эта сцена, этот разговор — казались вырванными из глубин безумия, из места, где смешались жизнь и смерть, любовь и ненависть, свет и мрак. И в этот момент Бред понял — здесь, среди камней и тишины, где призраки шепчут свои страшные секреты, начинается настоящий ужас.
— Знаешь, я почти закончила книгу, — голос Терезы прозвучал будто издалека, мягко и мечтательно, словно она говорила с кем-то, кто давно ушёл, — но думаю, поменяю имя главной героини. Лора — слишком просто. Лучше — Элизабет. Так… сильнее. Так правдивее.
Она улыбнулась, но эта улыбка была бездушной, натянутой, словно маска на лице. И тут же послышался её смех — резкий, холодный и ядовитый, режущий тишину как стекло.
— Она лучше тебя, — произнесла Тереза, глаза её сверкали жестокостью, — всегда была лучше.
Бред слушал, как будто из-под воды, каждый звук казался чужим и неправильным.
— Глупая ты, дурочка, — продолжала Тереза, — когда я сказала тебе, что Джастин тебя не любит, ты всё равно суёшь мне под нос палец с кольцом. Ну и что, что он тебе его подарил? Он хоть раз смотрел на тебя, как на неё?
Пауза повисла тяжелым одеялом. Воздух казался густым, словно его кто-то сжал в кулак.
— А ты бы видела бедную Лиззи, когда этот палец у неё был синим… — голос опустился до шёпота, пропитанного ядом, — такая тупая, мерзкая ты овца…
Она сделала глоток чая, словно от этого зависело её спокойствие.
— Я правильно всё сделала. Что отрезала тебе его.
В горле у Бреда пересохло, дыхание застыло, а взгляд метнулся от надгробия к Терезе, затем к чайной чашке — и, наконец, к ножу, который она неспешно достала из корзинки, чтобы нарезать яблоко.
Всё сошлось в ужасной ясности. Тот палец… это была не работа Джастина. Не в этот раз. Он отшатнулся, не в силах скрыть растущую тревогу. Под ногой треснула сухая ветка — этот звук разорвал мёртвую тишину, как выстрел в ночи.
Тереза застыла, голова резко повернулась в его сторону. В лесу повисла мгновенная тишина, словно сама природа задержала дыхание в ужасе.
Бред не стал ждать. Сердце колотилось так громко, что казалось, его услышат все вокруг. Он развернулся и, не оглядываясь, бросился к машине, ноги не слушались, летели вперёд, неся его прочь от этого кошмара.
В голове звучала одна мысль, отчаянно крича:
«Она. Это была она.»
— Подожди, стой! — Мел схватила Бреда за руку, голос дрожал, словно стараясь удержать нечто неуловимое. — Что?
Бред замолчал. Тень воспоминаний прошлась по его лицу, унося в глубокие бездны, но сейчас ему не до себя.
— Тереза? Убила Лору? — слова Мел вырывались с трудом, прерывались, как будто она боялась поверить. — Ты... ты серьёзно?
Бред медленно кивнул, каждый жест давался ему с нечеловеческим усилием. Мел смотрела на него в полном молчании — её глаза казались пустыми, словно слова Бреда не касались её, а просто проплывали сквозь воздух.
Мел опустилась рядом на холодное бревно скрестив руки на груди, словно пыталась поймать хоть малейшее тепло, но холод шёл изнутри — сквозь кости, через кожу, прямо в сердце. Его не убить ни одеялом, ни мыслями о безопасности. Это был лед, который растекался по венам и заставлял руки дрожать без контроля.
В голове рвались и пересекались обрывки — тяжёлые, гнетущие, страшные. «Я похитила своего отца…» — как будто чужой голос шептал это прямо в ухо, давя на горло. «Тереза убила Лору…» — холодная реальность, впитавшаяся в воздух вокруг. «Бред… кого-то убил…» — смысл растворялся в безумии. «И мама…» — одно слово, от которого кровь замерла.
Мел резко повернула голову к Бреду. Её глаза широко раскрылись, в них застыла смесь ужаса и отчаяния, словно она вдруг увидела не просто человека, а живой символ кошмара, который таился вокруг.
— О Боже, — выдохнула она, голос дрожал, словно сдерживал шторм.
Бред встрепенулся, словно от электрического удара.
— Что? — спросил он, в глазах читалась тревога, попытка удержаться на плаву в этом море ужаса.
Дыхание Мел сбилось. Мир начал качаться, словно почва под ней превратилась в зыбучий песок, а она погружалась всё глубже, пытаясь ухватиться за что-то, что удержит её над водой. Сердце забилось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется наружу и захватит с собой всё.