— Мел? — Бред схватил её за плечи, голос стал крепче, требовательнее. — Эй! Смотри на меня.
Её тело наклонилось вперёд, словно сдавшись слабости, вот-вот потеряв сознание. В ушах глухо зазвенело, будто вокруг звучала одна бесконечная пульсация — плеск воды, шорох ветра, шелест листвы. Всё сливалось в одном беспокойном, колючем звуке, от которого мороз бежал по коже.
И в этой жуткой тишине всплывала одна картина, которая не давала ей покоя: мама — одна, с лопатой в руках, на кладбище. Над могилой той самой женщины, любовницы мужа. И в то время, когда всё рушится, когда страх сжимает грудь, а Тереза живёт рядом с кладбищем и может это всё увидеть...
Глава 26
Мел открыла глаза.
Свет.
Резкий. Безжалостный. Как пощёчина. Он ударил в зрачки так, что на секунду стало больно. Она зажмурилась, мотнула головой — подушка холодная, простыня жёсткая, будто лежит на чем-то стерильном, ненастоящем. В нос ударил запах перекиси, пыльного бинта… и чего-то ещё — старой резины? Сырого дерева?
Где она?..
Комната была чужой. Слишком белой. Белёные стены, пластиковый шкафчик с криво сложенными пластырями, занавеска на рельсе, чуть подрагивающая от сквозняка. Пахло больницей. Или подвалом, замаскированным под больницу. Антисептик не спасал — за ним прятался едва уловимый запах влажности и чего-то, что не хотела распознавать.
— Ага, проснулась! — голос резко выдернул её из прострации.
В комнату вошёл мужчина. Крупный, с лёгкой сутулостью уставшего тела, в бейсболке, сдвинутой на затылок. Тренер Бреда. Его лицо было знакомо, но казалось чужим — как будто она смотрела сквозь мутное стекло, в полусне.
— Мы уж думали, ты насмерть перепугалась, — усмехнулся он.
Усмехнулся, но голос дрогнул, в нём явно звенела тревога.
— Бреди тебя на руках притащил ночью. Весь как безумный. Врач посмотрел — обморок. Просто. Ну, или не просто. Ты там что, волка увидела?
Он явно хотел разрядить обстановку, но глаза... глаза не смеялись. Они внимательно скользили по её лицу, будто искали трещины, признаки надлома, нечто, что обычный человек не заметит.
Мел медленно приподнялась на локтях. Тело отзывалось глухой болью. Плечи ныли, словно их выкручивали во сне. Во рту пересохло. Язык казался наждачным. Словно она долго спала с открытым ртом. Или… кричала?
— Где Бред? — голос Мел звучал тише, чем она рассчитывала, будто слова пришлось тащить сквозь вату и густой туман в голове.
— Ушёл прогуляться, — отозвался тренер, приглушённо, но с доброжелательной интонацией. Он стоял у окна, спиной к ней, будто нарочно давая пространство, не заставляя сразу быть «в порядке». — Сказал, скоро вернётся. Но ты пока полежи, а? Завтрак вот, — он кивнул на поднос, — горячий, не как в столовке. Специально для почётных обмороков.
На металлическом лотке стояли два тоста, миска с алым, почти приторно глянцевым вареньем и кружка какао, от которой поднимался пар, пахнущий чем-то детским, забытым. Мел вдруг осознала, как сильно проголодалась — как будто всё, что случилось, выжгло её изнутри, оставив пустоту, требующую хоть какой-то теплоты. Она кивнула, не в силах даже улыбнуться, и позволила себе вновь откинуться на подушку.
Голова всё ещё кружилась, будто мысли продолжали ходить по кругу, не находя выхода. Бред. Тереза. Мама. Образы всплывали обрывками, как отрывки сна, но внутри вдруг вспыхнула чёткая мысль, как огарок спички в темноте — нельзя терять ни минуты.
Она нашла Бреда почти через час, когда утро окончательно встало на ноги, и воздух пропитался тонким запахом пыли, горячей резины и прелой листвы. За теннисными кортами, недалеко от разминки, в тени сбитого павильона стоял Бред. Один. Обнажённые руки тянулись к бокам мешка, мышцы подрагивали от напряжения. Он бил — снова и снова, как заведённый, без перчаток, не бережно, а яростно, так, будто каждый удар был не в мешок, а в чьё-то лицо. Или, может, в самого себя.
Удары были резкие, тяжёлые, почти злые. Его тело блестело от пота, майка прилипла к спине, дыхание было рваным, почти свистящим. Словно он выжимал из себя всё, что накопилось — страх, вину, злость, беспомощность. Бред не выглядел как спортсмен на тренировке. Он выглядел как человек, который больше не может держать в себе крик.
Мел стояла несколько секунд, молча, наблюдая, как его кулаки снова и снова обрушиваются на грушу, оставляя на чёрной коже следы пота и, возможно, крови. Её дыхание дрожало в груди, но она справилась с собой.
— Бред, — произнесла она тихо, но в этом звуке было больше силы, чем в крике.
Он остановился. Вскинул голову. Мгновенье замер, будто не поверил. И уже в следующую секунду бросился к ней.