Но в тот самый момент, когда воздух вокруг казался готовым взорваться, Элизабет словно уловила, что панику уже не спрятать. Она медленно поднялась из-за стола, её движения были слишком плавными, чтобы казаться случайными. На лице — улыбка, слишком широкая и слишком резкая, будто она пыталась накрыть собой всю ту бурю, что копилась внутри.
Глаза её были красными — следы недавних слёз мерцали под натянутой маской спокойствия. Она плакала не так давно, но теперь её лицо будто застыло в этой маске, скрывающей больше, чем показывающей.
— Мел! — голос был слишком бодрым, слишком звонким, словно она пыталась перебить гул тревоги, что пронзил комнату. — Детка, ты дома! Как же я скучала!
Она бросилась к дочери, охватывая её объятиями, крепко и на дольше обычного — как будто в этих руках могла спрятать Мел от всего мира, от опасности, которая висела в воздухе, как гром над головой.
Повернувшись к Бреду, она быстро поцеловала его в щёку — неожиданно, словно хотела подкрепить свои слова жестом, не давая времени на сомнения.
— Вы снова вместе? О, милые мои, я так рада! Проходите, не стойте.
Но Мел осталась недвижимой, словно корни пускала в пол, чтобы не упасть. Она внимательно смотрела на Нейтана, потом на мать, и взгляд её цеплялся за мельчайшие детали — две чашки на столе, одна пустая, другая с недопитым чаем, — словно в них было больше смысла, чем в словах, которые только что прозвучали.
Нейтан молчал. Он не улыбался. Его взгляд был холодным, неподвижным — он смотрел сначала на Мел, затем на Бреда, потом снова возвращался к Элизабет, словно пытаясь прочесть в её глазах то, что не решалась сказать она сама.
В горле у Мел пересохло. Сердце сжалось и начало биться в неровном ритме — внутри неё выросло понимание: что-то произошло. Что-то важное. Нейтан — слишком тихий, слишком сосредоточенный, будто носил с собой тяжёлую тайну. А в воздухе — напряжение, густое и липкое, как предвестник грозы, что собирается разразиться в любой момент.
Он что-то узнал?
Это конец?
Они медленно сели за стол. Стулья скрипнули, будто сопротивляясь тому, что должно произойти, и воздух в комнате стал ещё плотнее.
Элизабет сжала руку Мел — чуть сильнее, чем обычно, и Мел почувствовала, как подрагивают пальцы матери, тонко и почти незаметно. Это была не дрожь страха — это была дрожь подготовки, холодного расчёта и внутреннего напряжения. Театральный момент, тщательно выверенный.
— Нейтан пришёл с плохими новостями, — голос матери дрогнул, словно за ним стоял невидимый груз.
Бред замер, задержав дыхание. Мел смотрела прямо в лицо Элизабет — на лицо, выточенное из боли и тревоги, но без ни одного искреннего чувства. Там была только тщательно отрепетированная тревожность, и те слёзы, что полагалось пролить.
— Терезу… сегодня арестовали.
Её голос треснул, и по щеке медленно скатилась слеза — мягко, почти кинематографично, даже немного красиво, словно завершая этот спектакль боли, в котором все знали свою роль, но никто не хотел признаться в правде.
Мел кивнула, не произнеся ни слова. Она знала правила этой сцены. Надо быть хорошей дочерью. Надо подыграть. Надо — выжить. Ладонь её легла на руку матери, и она едва заметно качнула головой — словно собираясь расплакаться. Но внутри было лишь ледяное спокойствие, как будто эмоции давно иссякли, уступив место пустоте.
Бред тяжело выдохнул — громко, почти с облегчением, будто выдохнул воздух, которым задерживал дыхание.
— Арестовали? — спросил он, голос дрогнул, как у человека, который едва осмелился поверить, что всё могло обойтись.
Нейтан медленно кивнул.
— Да. Её отпечатков не было в нашей базе. Мы долго не могли найти убийцу Лоры. Но сегодня утром её нашли… без сознания. На кладбище. На могиле Лоры.
Висках у Мел застучал гул крови — не от страха, а от того, что всё было слишком близко, слишком реально. Всё ещё не закончилось.
В голосе Нейтана появился холод, когда он продолжил, словно выдавливая каждое слово:
— Когда мой напарник, Том, подошёл к ней, она начала кричать. Состояние было... неадекватным.
Он сделал паузу, и комната будто замерла, наполняясь невысказанным страхом.
— Мы отвезли её в больницу. Диагноз — сильное сотрясение мозга. Врач сказал, что травма получена несколько дней назад, — Нейтан говорил ровно, но в каждом слове сквозила усталость и напряжение, как если бы он пытался удержать под контролем взрыв, готовый вырваться наружу.