Может, я все неправильно понял? Может, ошибся, пытаясь разобраться в другом человеке? Все потому, что она сказала тогда на балконе — мы одинаковые. Так ли это?
Такого же идиота, как я, нужно еще поискать. Акула извинялась, считала себя виноватой, наверное, потому, что врезала официантке. Но я-то знал — драка случилась бы и без пощечины. Слишком болезненная ниточка тянулась ко всему этому из прошлого. Слишком мала вероятность для меня уйти от проблем без последствий.
Из-за меня Акула не только пострадала физически, но и теперь будет страдать морально.
Наверное, не будь она такой отчаянно доброй и невероятно самоотверженной, она бы злилась. Вот именно, она должна злиться на меня! Может, не стоит вообще больше общаться с ней… чтоб не сделать еще хуже. Идея попытаться найти новых друзей оказалась ошибкой.
Акула тем временем сделала пару глубоких вдохов, будто готовилась к речи. Я замер, не представляя, что она скажет.
- Ты прав во всем, - вот этого я точно не ждал.
Она натянула одеяло до подбородка, явно сражаясь с желанием спрятаться под ним с головой. Я сидел не шевелясь, ожидая продолжения. Акула зажмурилась и набрала воздуха.
- Ненавижу себя. Боюсь себя. Боюсь других. Делаю хуже. Всем делаю только хуже. Не умею общаться. Не умею помогать. Не умею жить. Нормально жить. Мешаю сама себе. Ненавижу эти шрамы. Следы слабости. Хочу стать сильной. Хочу помогать. Хочу жить нормально.
Когда она подняла на меня голову, в глазах блестели слезы.
Я собрал остатки разбежавшейся уверенности и медленно выдохнул через нос. Потом убрал выбившиеся из косы волосы с лица, поворачивая голову.
- Смотри. Видишь, полоску на виске? Осталась после трещины в черепе. Внутри там титановая пластинка. Мне пытались голову пробить рукоятью пистолета. Я был маленький и слабый. А потом, через кучу времени после той раны, сюда же воткнули иглу из галактиония. Там какой-то крупный сосуд, по нему пытались до мозга добраться. Мне не хватило сил дать отпор. И это далеко не все.
Я задрал майку, отодвигая с ребер бинты. Под ними белели растянутые из-за роста, искаженные временем зигзаги блестящей кожи.
- Это в ту же драку получено, в Нью-Кэпе. Как бабочка на булавку, нанизался на осколки венерианского стекла. Случайность, обеспечившая мне победу, но при этом доставившая проблем. Крови было — кошмар!
Поправив бинты, я зубами задрал рукав, показывая предплечье.
- А этот, видишь? Через всю руку. Я аж пальцами шевелить не мог, так глубоко задело. Потом восстанавливался кучу времени. Думал, чокнусь, вообще без рук-то. Этот шрам я получил, защищаясь от попыток снова влезть в мою голову. Как последний дурак махал рукой и поплатился.
Акула смотрела завороженно. Слезы давно высохли, кажется, она забыла, что нужно хоть изредка моргать. Я прогнал мысль о сравнении себя с экспонатом в музее, и провел пальцами по шее.
- Вот тут, смотри, тоже осталась отметина. Напоминание, блин, о моей абсолютной глупости. Я недооценил противника, увлекся собственными планами и получил по заслугам. Джерри едва не поседел, когда увидел меня с перерезанным горлом!
Закатав правый рукав, я, помедлив, продемонстрировал обрубок правой руки. Сглаженные годами веревки швов и шрамов.
- Ну, и вот, главный символ моей слабости. Символ безысходности. Невозможности влиять на свою судьбу. То, что я выжил — не моя заслуга. То, что потерял руку, не моя вина. Пусть хочется обвинить себя во всех бедах, крикнуть «как же так, почему я это допустил?!», но смысла в этом не будет. Попади я сейчас в те же ситуации, конечно, поступил бы иначе. Может, сделал что-то более умное. Может, просто избежал бы их, потому что стал сильнее и старше. Но ничего не изменить, как бы я не хотел. Все эти отметки — напоминания о том, каким я был слабым, но после каждой из них я становился сильнее. Разве это отличается от твоих? Да, моих отметин меньше, но это просто значит, что ты становилась сильней куда чаще меня.
Акула высунула руку из под одеяла, пытаясь дотянуться до моей правой. Я не стал отворачиваться, прятать обрубок в рукав, а позволил ей дотронуться. Холодные тонкие пальцы порхали по неровностям старых швов, заставляя дрожать несчастные, изуродованные нервные окончания.
- Символ слабости. Символ силы. Опыта. Значит, я тоже? - спросила она. - Сильная?
Я кивнул. Она убрала руку с обрубка правой, нашла мою ладонь и крепко вцепилась обеими руками. На кончиках ее пальцев ощущалось биение ускорившегося пульса.
- Спасибо. Наклонись. Секрет, - сказала Акула совсем шепотом, почему-то краснея всем лицом. Кажется, если бы не потеря крови, она была бы сейчас совсем пунцовой.
- Конечно, - согласился я. - Что ты хотела сказать?
Я подвинулся ближе. Сквозь больничные холодные запахи от ее волос слабо пахло теплым дымом, а еще чем-то сладким и съедобным.
А она потянулась вперед и вдруг неловко прижалась губами к моим губам.
От удивления я даже отодвинуться не смог.
Шершавые, явно сотни раз в кровь искусанные губы, со вкусом тоскливых лекарств и табака.
Акула отодвинулась сама, отпустила мою руку и сползла по подушкам, натянув одеяло до самого носа.
- Извини, - еле слышно сказала она оттуда. - Не ругайся.
Я сфокусировал на ней взгляд внезапно разбежавшихся глаз и спросил осторожно:
- За это что, извиняются теперь?
- Не знаю, - тоненько ответила она из под одеяла.
- И я не знаю, - поспешно добавил я.
Все вокруг стало разом меня смущать, вызывая раздражение.
Непонятно.
Странно.
Сложно.
Что происходит? Как реагировать? Что делать?
- Ничего, - подсказала Акула. - Забудь. Все хорошо.
- Еще чего. Забывать, это, извини, не ко мне, - возразил я, внимательно разглядывая ставший вдруг таким интересным кафельный пол у кровати. - Да, и логика событий мне не ясна… Но, раз ты так хочешь… Нет, я ничего не имею в виду, просто…
Я заткнулся на полуслове, понимая, что выходит какое-то бормотание несвязное. Мысли спутались в клубок, слова - и того хуже.
Вот зачем так поступать? Без каких-либо намеков и предупреждений, внезапно и совершенно нелогично! Я думал, она будет злиться на меня, или переживать, или, там, начнет в себе разбираться, после всех разговоров…
Акула совсем скрылась под одеялом, только рыжая макушка торчала наружу. Что делать, когда случается что-то непонятное? Конечно же выяснить, что произошло! Я потряс головой, стараясь уложить все мысли по полочкам, и сказал, подбирая слова:
- Кажется, нам с тобой нужно обсудить не только шрамы и боевые заслуги.
- Нет. Не знаю. Боюсь. Прости, - приглушенно раздалось из-под одеяла.
Все. Ошибка системы. Логика дала сбой. Чего тогда она от меня хочет?!
- Эээ, ладно, отдыхай, - банальные слова прозвучали топорно, совсем не к месту. - Завтра Феникс забирает меня на Орфей, кажется, прямо с утра пораньше. Ты выздоравливай. Вернусь, покажу свою новую руку. Саша Кузнецов будет заниматься моим протезом.
Одеяло дернулось. Я неловко встал, переминаясь с ноги на ногу.
Нет, ну, а что еще делать-то?
Потоптавшись у ее кровати, я сказал что-то еще столь же глупое и вышел, зачем-то обернувшись в дверях. Одеяло тряслось, будто Акула плакала, но наружу не доносилось ни звука.
========== Глава 31. Рука. ==========
Провалявшись без сна, я задремал под утро, но буквально через час был разбужен бесцеремонным тычком в плечо. Сияющая физиономия Феникса была вовсе не тем, что хотелось видеть после бессонной ночи.
- Класс, глаза открыл! - заметил он тут же, едва я сфокусировал на нем взгляд. - Бегом одеваться, если хочешь лететь нормально, а не со мной на «Ригеле»!
- Куда лететь? Зачем одеваться? Иди в задницу! - недосып вызывал во мне такое желание убивать, что назойливого адмирала я готов был придушить прямо на этом самом месте.
- На Орфей же, дубина, - Феникс сдернул с меня одеяло, легко уклонившись от полетевшего следом кулака.
Я с трудом сел на кровати, потирая вчерашний фингал. Глаз уже видел, благодаря почти волшебной помощи врачей, но скула под ним еще болела.