- Успокойся, блин, пилот! Уводи нас отсюда и не дергайся.
- Не трогай меня! - подскочила Стрекоза. - Тут даже автоматической герметизации трещин нет! Чтоб этой развалюхе пусто было!
- Зато есть ремонтные наборы, - подсказал Феникс. - Стопудово где-нибудь в шкафчиках.
Конечно, вылезать из кресла, перегрузками маневров впечатываясь то в потолок, то в стену, пришлось именно мне. Правой рукой я мог хвататься за скобы, удерживаясь на месте без особого труда, но от трясучки это не спасало.
Бледный как призрак Феникс улыбался и махал из безопасного кресла. Я в сотый раз треснулся лбом и в самых лестных выражениях попросил Стрекозу вести адекватней.
Шипящая зараза-трещина нашлась у самого люка. Используя правую руку как фиксатор, я привычно управился одной левой, обыскав все шкафы и вытащив необходимое для починки.
- Скотч? Ты прощальную записку на лобовуху приклеить хочешь? - Фениксу ещё удавался сарказм.
Я мечтал показать ему средний палец, но любую из рук разжимать в такой тряске было бы глупо. Пришлось ограничиться хмурым взглядом.
- Есть другие варианты, великий мастер экстренных побегов? Во-первых, нахрена тут скотч будут держать, если не для починки, а во-вторых, сперва придумай решение получше, а затем над моим смейся.
Ответить Фениксу помешал очередной кувырок корабля. Сломанной рукой приложившись об ремни, он охнул и скрипнул зубами. Стрекоза принялась извиняться.
Осколки продолжали грохотать по обшивке, заставляя меня переживать о возможных новых пробоинах. Но сперва предстояло разобраться с этой. Изведя половину рулона, я прислушался. Шипение стихло, датчики взвизгивали все реже.
Спасены… пока что? Долго болтаться без дела в космосе не пришлось. Несмотря на отсутствие маячков и выключенный автопилот, уже через пару минут на экранах вспыхнуло оповещение о визуальном контакте с неизвестным объектом.
- Это «Ригель», там Патрик, - успокоил Феникс. - Наши личные корабли – единственный транспорт в Содружестве, который нельзя отследить. Динамическое шифрование всей информации, частные разработки для электронной составляющей, полное экранирование излучения приборов, антирадарное покрытие, всё такое. Потому на «Ригеле» каждый раз при посадке и стыковке приходится выходить на прямую связь и вручную передавать данные, чтобы убедить, что это именно я, а не какой-то спутник-шпион. С «Поллуксом» Стрекозы та же история.
- Кстати о нем, Феникс, - осторожно сказала Стрекоза. - Как думаешь, сильно его взрывом потрепало? Он же в ангаре остался, бедный…
- В порядке твой «Поллукс», на днях я приказал поставить на него дополнительные пассивные щиты, - ответил Феникс. - Снаружи его повредить крайне сложно. Сейчас мы его на «Ригеле» подберем и начнем вторую часть плана. Скоро вся Солнечная система будет знать о взрыве, потом докатится и до Эвридики. Хоть простые люди о нас и не слышали, вояки всех стран давно в курсе, что адмирал Содружества назначил себе маршалов, нам не удивятся. Вернемся сюда на «Поллуксе», вдвоем. Сделаем прыжок на пару световых, потом обратно сюда, поняла?
- Да, сэр, - отчеканила Стрекоза.
- Почему она? - удивился я.
- Только наша милая Стрекоза сможет рассчитать расстояние до всех объектов в космосе так, чтобы выйти из гипера прямо перед флотом, который сюда явится, и не упасть в Солнце или куда ещё, - гордо сказал Феникс. - Флот Содружества прибудет следом, им дана команда не отсвечивать раньше времени, если не придется вступать в бой. Надеюсь, на орбитах внешних планет все прошло без осечек. Создадим в этой кутерьме видимость того, что я только узнал обо всем и сразу отправил войска.
- А меня куда? - не понял я.
- На Орфей, с Патриком! - отрезал Феникс. - Причем ты полетишь в гробине! Иначе Саша мне голову откусит…
«Ригель» тем временем оказался рядом, мастерски синхронизировал скорость с нашей, выбросил тросы захватов и сразу высунул следом кишку перехода. Стрекоза разрешила стыковку, мы с Фениксом подтвердили команду. Четко сработала автоматика. Нас слегка тряхнуло, когда корабли встретились. Пискнул сигнал герметичности соединения. В открывшийся люк заглянуло очень уставшее лицо майора Джонсона.
- Опаздываете на три минуты, - сказал он вместо приветствия, - и заметно отклонились от рассчитанного изначально курса. Пришлось вас поискать. Остальное без изменений, все идет по вашему плану, господин адми… Твою мать, что с лицом??
Майора перекосило, глаз задергался.
Феникс криво улыбнулся.
- Ерунда, форс-мажор. Не психуй, Пат. «Поллукс» нашелся?
- Да, я засек его маячок, - с трудом сохраняя невозмутимость, ответил майор. Он помог Фениксу отстегнуть ремни безопасности и добраться до кишки перехода. - По вашей просьбе ещё во время моей работы здесь я настроил все маячки ученических «Пчел» на один с ним сигнал, и только мне известно, как отличить «Поллукс». Уверен, что не ошибся.
Аккуратно придерживаясь за стенки кишки я забрался в люк «Ригеля» следом за майором. Потрепанный кораблик не изменился с нашего прошлого полета. Тот же плюшевый крыс над креслами, вмятина на люке, мутные ящики саркофагов для анабиоза.
Оказавшись в кабине, майор сразу сел в кресло первого пилота. Но когда Феникс попытался занять второе, остановил его жестом.
- Вы оба, в ящики, сейчас же, - приказал он. - Извините, господин адмирал, сэр, но вам придется меня послушаться. Стрекоза справится, я выдам ей все инструкции. Вы отправляетесь на Орфей.
Феникс прищурился.
- Ещё чего! Пытаешься меня опекать? Я не ребенок, Патрик!
- Но вы человек, - спокойно ответил майор. - И сейчас не в лучшем состоянии, чтоб бросаться на передовую. Положитесь на своих подчиненных.
Феникс колебался. Кусал губы, гневно сверлил майора взглядом, но без жара настоящей злости. Потом опустил голову и закрыл глаза, согласился без дальнейших споров, без возмущения. Просто кивнул и отцепился от скобы, толчком направив себя в люк второго отсека.
- Хорошо, что тут две гробины стоит, - сказал он мне спокойно. - Не зря я второй до сих пор не выкинул. Честно говоря, терпеть не могу в них валяться, но в сознании прыжок я сейчас явно перенесу еще хуже. Ладно, Джейк, опять что-то новенькое в твоей жизни! Ты же ни разу не был в анабиозе?
***
В черном колодце морозного сна пахло снегом и талой водой. Иней слоем лег на ресницы, стоило только открыть глаза, он с хрустом осыпался с них хрупкими иглами холода.
И ничего не видно вокруг. Не ледяная толща воды, но что-то похожее на нее. Такой же мрак и холод глубин.
Невыносимо темно, страшно.
Я больше не буду бояться, лишь бы увидеть свет ещё раз!
Но нет, я же знаю отлично – ничего не случится само. Снова мне придется стараться, чтоб получилось так, как хочу. Поймать то тепло внутри себя. Собрать всю силу воли в кулак. Пусть придется заставить себя не просто смотреть, а увидеть.
Голубой сверхгигант рядом спал, покрытый хрупкой корочкой льда. Океан огня под тончайшим, прозрачным холодным покровом.
Спокойный, невредимый, живой несомненно, но замерший и очень тихий.
И другой свет мерцал вдалеке пушистой белой яркой звездой. А возле нее ещё искра, на много порядков слабее.
Мир, полный звездами до краев, бесчисленно много душ и лиц. За миллионами остальных, таких же крохотных блеклых искр, светил ещё один яркий шар, словно маяк на пути домой, что ждал и звал в темноте корабль.
В черном колодце морозного сна плавали грезы тысячи звезд.
Алый, болезненно острый свет грустно мерцал на границе тьмы. Я потянулся туда, за ним, желая найти, понять, защитить.
Красный гигант, не тусклее чем наши. Сгусток огня светом в тысячу солнц.
Такой же, как мы, ещё один.
***
После анабиоза сознание тормозило, как древний компьютер. Мысли никак не возвращались к привычному изложению, то складываясь в ужасные стихи, то меняясь местами, то вовсе ссорясь со здравым смыслом и выкидывая из головы даже самые простые слова. Майор вывел корабль из гипера за полчаса до Орфея и сразу запустил нашу разморозку. До самого прибытия мы с Фениксом оба двигались как сонные мухи, натыкаясь на предметы и друг на друга. У меня то и дело пропадал фокус у взгляда, у Феникса носом шла кровь.