— Сопли подбери, даун, — посоветовал Дылда почти ласково. — Патлатый, чего он до тебя докопался?
— А ты что, защищать меня собрался? — я набычился, готовясь к атаке в лоб, хоть словесной, хоть физической. — Сами разберемся!
— Он шпион правительства! — сумел-таки выкрикнуть Рыжий.
За нами уже наблюдали. Одноклассники шушукались, переглядываясь. Дылда сжал плечо Рыжего, заставив его пискнуть и замолчать.
— К врачу сходи, ненормальный, — огрызнулся я. — Еще приставать будешь — прибью.
Звонок на урок спас меня от этих двоих. Вернувшись на свои места, они оба еще какое-то время поглядывали на меня: один с сумасшедшим вдохновением, второй с легким интересом. Решив, что не хочу связываться с ними после школы, я отпросился в медпункт, сославшись на головную боль, и остался там до конца уроков.
Лежа на жесткой койке за белой ширмой, я разглядывал узоры на обоях и думал о словах Рыжего.
Семиугольная печать без герба. Что-то знакомое… Закрыв глаза, я зарылся в картинки воспоминаний.
Полицейский участок, пришедший спасать меня офицер, которого я раньше видел в кафе. На его серой военной форме явно был семиугольник, вышитый на груди. Это не удивляло — дракон, орел и медведь на фоне звезд в семиугольной рамке были гербом Содружества, потому все люди в форме носили такой на груди.
Но семиугольник на форме этого загадочного майора Джонсона был пустым.
Действительно ли это связано с моим личным делом, в которое влез Рыжий? Может ли быть так, что я на самом деле какой-нибудь шпион, просто об этом не знаю сам?
Взволнованный до крайности, я вернулся домой после школы и сразу полез в Сеть, изучать все, что касалось военных Содружества. После десятка минут поиска, запомнив все знаки различия званий современной объединенной армии, я наткнулся на статью о правительственных войсках. Во время прошлой Войны они были сформированы как отряд, обученный куда лучше остальной армии, во многом состоящей из мобилизованных гражданских. Они являлись в некотором смысле элитой и под командованием адмирала приняли участие в решающих сражениях, принеся Содружеству победу.
Правительственные войска выделялись среди остальных пустой семиугольной рамкой без герба, используемой как символ подчинения в экстренной ситуации не общевойсковой иерархии, а непосредственно маршалам и адмиралу флота. В пустую рамку при необходимости вписывался герб одного из маршалов. Такая маленькая личная армия, в случае чего подходящая и для свержения парламента, если адмирал вдруг решит затеять переворот.
Вот только после окончания Войны звание адмирала так никому больше и не досталось, правительственные войска стали просто одним из армейских подразделений, но продолжили носить пустую рамку на груди.
Обо всем этом я рассказывал Лоле, наматывая по гостиной круги. Лола сидела на диване, сложив руки на коленках, и внимательно меня слушала. Я оторвал ее от просмотра чего-то в Сети, и комм с застывшей на паузе картинкой мерцал среди подушек рядом с ней.
— Значит, этот майор Джонсон, или как его там, из них, — сказала она, когда я закончил. — И что, как думаешь, зачем ты им нужен?
— Возможно, из меня выйдет идеальный солдат для будущих войн, — поделился я давними размышлениями. — Мне всего десять лет, а я уже не боюсь отнимать жизни, и вот…
Лола кивнула без страха, даже с энтузиазмом.
— Солдат должен уметь одолеть неприятеля! — сказала она звенящим от восторга голосом. — Плохие люди должны умирать, особенно если они враги Содружества! А еще, может быть, ты им нужен, потому что талантливый? Ты такой умный и храбрый!
Она покраснела. Я удивился ее словам и тону, но не придал им значения, только накрутил на палец кончик своих собранных в хвост волос и потянул в задумчивости.
— Похоже, придется самому спросить, — сказал я. — Поступлю в Академию и узнаю! Стопудов там будет кто-нибудь, кто знает, что происходит! Кстати, можем спросить твоего отца. Он же работает там, да?
— Кто-нибудь в Академии точно тебе поможет, — странно ответила Лола, потом резко сменила тему: — Тебе сейчас нужно просто поступить!
Я отвлекся, заволновался и продолжил бегать туда-сюда по гостиной.
— А если денег на экзамены не хватит?
— Ты же обязательно попадешь в тройку лучших — помнишь, Рыжий говорил, что первым троим все оплатят, — напомнила Лола. — А на одну меня-то уж насобираем!
— Пойдем опять в “У Русалки”? — удивился я.
Лола погрустнела и опустила голову. Видимо, об этом она не думала.
— Нет, туда я больше ни за что не вернусь, — сказала она. — Мы дали этому месту второй шанс, но вышло боком. Буду продавать шарики или мороженое в парке, или пол мыть где-нибудь, но только не туда!
Я кивнул, слишком сосредоточенный на своих переживаниях и думах, чтоб обратить внимание еще на ее печали. В голове всплыл новый вопрос:
— А если шаттл сломается, когда повезет нас на Луну-12?
Лола пожала плечами.
— Ерунда это… Не слышала, чтоб за все время их работы хоть один сломался. Успокойся ты, все будет хорошо, честно-честно.
— Ты не можешь обещать! — Я подозрительно уставился на нее. — Ты не можешь знать наверняка.
— Я чувствую, что все будет хорошо, — с нажимом сказала Лола. — Доверься мне и готовься к экзаменам.
— Но это нелогично! — Я снова заметался по комнате, натыкаясь на углы и мебель.
— Страдать, когда никак не можешь повлиять на ситуацию, тоже нелогично! — Лола хлопнула рукой по дивану так, что давно погасший и позабытый комм подпрыгнул и свалился на пол.
Она была права. Я упал в подвернувшееся по пути кресло и подтянул колени к груди.
— Во-первых, мне нужно узнать, кто и зачем вмешивается в мои дела, — сказал я себе под нос. — А во-вторых, я должен обязательно выполнить Обещание. Петер спас мне жизнь. Это благодаря ему я поверил, что смогу всего добиться, даже если остальные будут считать, что я урод и ничего не смогу. А я возьму и смогу!
Лола встала с дивана.
— Конечно сможешь, — спокойно сказала она, делая ко мне шаг и едва не наступая на свой несчастный комм. — Это же ты. Ты справишься с любыми трудностями.
Мне хотелось верить ей, но я все равно сомневался.
***
С началом учебы я по уши забрался в подготовку к экзаменам, игнорируя все происходящее вокруг, и каким-то образом ухитрился не заметить, как изменилась после всего случившегося Лола. Она снова, как в начале учебного года, старалась не задерживаться в школе, убегая домой сразу после уроков и не дожидаясь меня, перестала напевать, когда готовила или делала что-нибудь по дому, стала чаще уходить в Сеть, отгораживаясь от окружающего мира наушниками.
Я сидел за нашим домашним компом, часами копаясь в современной и довоенной истории, изучая все, что могут потребовать от меня в Академии, разбираясь в воинских званиях, гимнах, маршах, флагах, приветствиях, гербах и многом-многом другом. Потом, досконально проанализировав имеющиеся в открытом доступе материалы для подготовки к экзаменам, я стал методично в них разбираться, стараясь довести ответы на все вопросы до автоматизма, получить как можно больше знаний, запомнить как можно больше информации. Моя зрительная память помогала, но не являлась залогом абсолютного знания — очень многое было нужно понимать, а не просто запомнить визуально. Это получалось куда хуже.
А Лола… Я даже не мог с точностью сказать, готовилась ли она. В наших диалогах она стала больше слушателем, чем полноценным партнером, но сперва меня это даже устраивало. Я делился всем, что находил, мне было необходимо высказаться, проговорить вслух всю полученную информацию. Лола слушала, кивала и, наверное, не запоминала даже половины. Будто вовсе не собиралась ничего сдавать и никуда поступать. Будто не было причин стараться — или не было сил.
Моих сил и желания хватило бы на сотню человек, но поделиться с ней не было никакой возможности. А потом случилось кое-что, что заставило меня остановиться и крепко задуматься. Изучая информацию об Академии, я быстро набрел на их сайт и нашел список преподавателей, обучающих студентов разных лет. Пролистав его от и до, я отпечатал все в своей памяти, а потом встал в ступор.