— Как скажешь, Джейк, — протянула она тоскливо. — Занимайся учебой, сейчас это важно.
Мы миновали парк и вышли на тротуар ведущей к дому улицы. Я чувствовал висящую между нами неловкость и пытался прогнать из головы пульсацию навязчивых мыслей, смотреть по сторонам, слушать птиц и греться на солнце.
Учеба, Лола, учеба, Лола… Скоро будет лето. Второе и последнее мое лето на Верхней Земле, если все пойдет так, как я задумал. Раз она не хочет в Академию, то это будет последнее лето с ней.
На Луне-12, в Академии Военно-космического Флота, вокруг меня будет вечный мрак космоса — пока я тут, нужно получить столько неба, солнца, зелени и лета, сколько получится.
— Слушай, а ну ее сегодня, эту подготовку, — сказал я, останавливаясь. — Пошли мороженого купим? Думаю, в центральном парке уже поставили лотки. И про бал я подумаю. Ты права, нужно же хоть иногда отдыхать!
========== Глава 12. Вверх и вперед. ==========
В первый день экзаменов Дылда пришел мрачнее тучи. Оттолкнув попавшегося под руку Рыжего так, что тот едва не упал, он прошел к своему месту и с размаху плюхнулся на стул, хмуря брови до того, что глаз под ними почти не было видно. Я покосился на него удивленно, но ничего не сказал, концентрируясь на экзаменах.
Накоплений, заработанных в “У Русалки”, хватило на Лолу и даже осталось немного. На самом деле мы до конца были уверены, что их не хватит, но в последний момент проверили Лолин счет, на который Босс присылал зарплату, и увидели там сумму куда большую, чем ожидалось. Хватало даже на пару билетов в Скай-Нью-Йорк на каникулах.
Лола так переживала, что не смогла уснуть с вечера, и теперь сидела растрепанная, сонная, с опухшими красными глазами, совой глядя в одну точку перед собой. Я же, наоборот, неожиданно для себя прекрасно выспался, потому был готов к битве и абсолютно уверен в своих силах. В тот момент я забыл обо всем, даже о Лоле. Шанс на собственное будущее я не мог упустить.
Воспитатель запустила программу тестирования, каждый из нас вошел в свою учетную запись и подключился в общую внутришкольную Сеть. Пройдя по рядам и проверив, правильно ли надеты на нас шлемы виртуалки, воспитатель вернулась к своему столу и нажала на “Старт”.
С первыми тестами я справился легко. Программа учитывала все — скорость выполнения заданий, сомнения между вариантами ответов, перемещения моего взгляда. Каждый раз делая паузу и закрывая глаза, чтоб отыскать в памяти подходящие для ответа страницы учебника или статьи из Сети, я отвечал на все в одном ритме, нигде не задерживаясь, не сомневаясь в ответах, никуда не отвлекаясь.
С практическими задачами было сложнее. Пусть объем того, что требовалось сделать, был невелик, но задачи охватывали всю школьную программу, заставляя напрягать каждый уголок мозга, чтоб их решить. Времени закрывать глаза и копаться в памяти больше не было — чтоб сохранить темп, я пытался думать параллельно, глядя на условия задачи будто сквозь материалы и тексты, которые были нужны для решения.
Количество разной информации в моей памяти было настолько огромным, что под конец я начал путаться. Приходилось вспоминать не только страницы учебника, но и происходящее вокруг, чтоб понять, где, когда и в какой момент учебы мы проходили ту или иную тему, чтоб просто отыскать нужное среди всего остального.
Закончив, я с облегчением стащил шлем и увидел, как Рыжий и Дылда сделали то же самое сразу после меня. Воспитатель подняла на нас удивленный взгляд. Остальные ученики еще сидели почти неживыми куклами — руки на джойстиках управления, головы в шлемах изредка дергаются в разные стороны.
— Еще целый час до конца! — сказала воспитатель громким шепотом. — В вас я не сомневаюсь, но вы точно все хорошо подумали над всеми ответами?
Мы кивнули одновременно, а потом обменялись долгими взглядами. Чувствуя некую гордость, что пусть на секунду, но закончил раньше них, я поднялся из-за парты, потягиваясь и разминая затекшую от долгой неподвижности спину. Несмотря на удобные анатомичные сиденья, усталость все равно ощущалась, заставляя мышцы ныть.
— Мы свободны? — спросил я, не понижая голос. Все равно в этих шлемах никаких посторонних звуков не было слышно.
Воспитатель кивнула, прижав палец к губам. Я вышел из класса, Рыжий и Дылда последовали за мной, едва не столкнувшись в дверях.
— Куда прешь, даун! — возмутился Дылда, вполсилы заехав Рыжему поддых. — Не видишь, что ли, что я иду? И кстати, эй, патлатый, погоди!
Я нехотя остановился посреди коридора, думая, подождать Лолу в парке или на школьных ступеньках. Дылда подошел неспеша, вразвалочку, держа руки в карманах похожего на военный комбеза.
— Ты раздражаешь меня, — сказал он без предисловий. — Ты начал меня бесить с первого взгляда. Пришел, нарушил мою иерархию, вмешался в мой порядок… Покушался на мое первое место! Рыжий вообще до сих пор уверен, что ты шпион. Всем станет легче, когда ты поступишь в свою Академию и свалишь из Нью-Кэпа. Надеюсь, мы никогда не встретимся вновь, патлатый. Черт, я даже не могу побить тебя, отец запретил мне думать об этом, и как бы я ни ненавидел этого старого пердуна, пойти против его слова я пока не могу!
— Почему меня нельзя бить? — подозрительно спросил я, неожиданно для самого себя игнорируя признание насчет раздражения. — Что тебе сказал отец?
Дылда смотрел на меня в упор, будто не хотел пропустить мою реакцию.
— Не верю я Рыжему, звучит как бред параноика, — сказал он медленно, — но тебя правда кто-то крышует. Если бы с тобой что-то случилось по нашей вине, у отца были бы крупные проблемы.
— Это связано с семиугольной печатью? — спросил я, едва дослушав его до конца.
— Определенно связано, я, ну, уверен в этом, — к неудовольствию Дылды вмешался подошедший к нам Рыжий. — Скажи, а что все-таки произошло зимой?
Они оба молча смотрели на меня, ожидая ответа. Я выдержал их взгляд и ответил, не скрывая:
— Сперва на меня напал псих с пистолетом. Я уронил его на торчащие осколки стекол. А потом, через неделю, пришлось разбить лицо одному наркоману-уроду… крышкой от бачка унитаза.
— И оба умерли? — тоненько пискнул Рыжий. Лицо его стало белым, как лист бумаги, но глаза горели тем сумасшедшим огнем, который я у него уже видел.
Я кивнул и, как умел, развел руками.
— Ты действительно ненормальный, — сказал Дылда внезапно охрипшим голосом. Он смотрел оценивающе, будто еще сомневался, вру я или нет. — И тебя реально опекают где-то наверху, иначе я не представляю, как ты еще остался в школе… да вообще в Нью-Кэпе! Отец всегда орет про статистику, а ты можешь в одиночку опустить ее на самое дно!
Он рассмеялся и потер лицо ладонью.
— Ты что-нибудь чувствовал? — спросил в свою очередь Рыжий. — Я, ну, имею в виду, когда…
Я смотрел себе под ноги.
— Радость, что спас свою жизнь. Гордость, что защитил близкого человека. Тяжесть от сделанного выбора. Возникни необходимость, я бы повторил это хоть сотню раз, но удовольствия оно не принесло…
Рыжий нервно облизал губы.
— Ты победил врагов, ты храбрый, — сказал он. — Неужели тебе не было страшно?
— Было, конечно! — ответил я. — Еще как!
Дылда покачал головой.
— Нет, все-таки я надеюсь, что больше никогда не встречусь с тобой, — все еще хрипло сказал он. — Стань военным, добейся своих целей, патлатый. Ты будешь отличным солдатом, твоя крыша не ошиблась, но можешь и слететь с катушек, став опасным преступником. Тогда я тебя найду и посажу за решетку, понял?
Он погрозил мне кулаком. Рыжий хихикнул.
Мой уставший после экзамена мозг зашевелился вновь.
Я смотрел на этих двоих и не мог ничего понять. Несмотря на то, что они мне явно поверили, они не убегали, не боялись и не пытались сделать что-то, что в моем представлении должны делать люди, узнав такие жуткие вещи.
Я только что сказал, что убил двух, мать его, человек. Может, все дети жестоки и не понимают таких вещей? Думают, что оно как в книжках, когда герой убивает злодеев, по пути спасая прекрасную даму? Если уж на то пошло, то какая реакция правильная? Это для меня в собственных действиях не было ничего страшного, но я не мог не задуматься, как это ощущается остальными.