Или написать про то, как я боюсь космоса вокруг Станции? Как страшно засыпать и думать, что от бездны тебя отделяет лишь тонкая обшивка? Как тяжело выдерживать взгляды этих жутких гигантов с глазами-звездами — тех самых, которых сама Лола боялась во время земных летних гроз?
Я размял пальцы и написал, что у меня всё отлично. Что учеба пока совсем легкая. Что куратор вполне милая девушка, а мой сосед по комнате хоть и зануда, но довольно веселый товарищ. Что я скучаю и передаю привет бабуле.
Потом долго медитировал над кнопкой «отправить», нажал ее почти вслепую, задержав дыхание, и поспешно закрыл все окна, уставившись на картинку рабочего стола.
Лучше не волновать Лолу. Как Джерри беспокоился о своих Ма и Па, так и я тревожился о Лоле, потому решил за нее, какую часть правды ей стоит знать.
***
Каждый день в Академии проходил одинаково: ранний подъем, двадцать минут на личную гигиену и утреннюю зарядку, бегом до столовой, легкий завтрак и общее построение в ангаре, потом учеба почти до обеда. Перед обедом — физкультура и время привести себя в порядок после нее, затем и сам обед. После — опять уроки, занятия по выбору и ужин. Потом — свободное время до отбоя. После него матовый свет потолка безапелляционно гас, да и вредина Джерри следил, чтоб я не просыпал на зарядку, потому к режиму я привык быстро, хоть и не был этим особо доволен.
На первый курс Академии поступили двадцать учеников: двенадцать, включая меня, прилетели с Земли, пятеро — с Марса и его спутников, трое — с Эвридики. Девочек у нас было всего шесть, среди старших — и того меньше.
Но старших вообще было меньше. На втором курсе — пятнадцать человек, на третьем — четырнадцать, а на четвертом и пятом — вообще всего по дюжине студентов. Я не знал, с чем это связано, и потому испытывал смутную тревогу на этот счет. Обсудив свои волнения с всегда готовым поболтать Джерри, мы решили спросить Ронг.
Второкурсница Ронг Ли была старше нас всего на год, а вела себя так, будто уже повидала все тяготы и невзгоды, которые есть на свете. Она всегда оказывалась в нужном месте в нужное время и была в курсе всех слухов и новостей. На наши расспросы она сперва хитро улыбалась лисой, но никогда не отказывала в помощи или совете. Хотя меня раздражал ее снисходительный тон всезнайки, слушать ее истории было интересно.
— Ох, мальчики, думаете, жизнь в нашей Академии легка и полна чудес? — рассмеялась она, когда мы спросили про то, куда подевалась едва ли не треть студентов. — Поступает двадцать малолеток, а потом часть сдается и возвращается к мамочкам!
— Да ладно! — не поверил я. — У них что, силы воли нет? Будто я позволю себя отсюда кому-то вышвырнуть, мне ради места на этой Станции такие усилия пришлось приложить!
— Это ты сейчас так говоришь! Вы, малышня, еще мамкины пирожки не… — Ронг захохотала в голос и встряхнула косами. — Ой, нет, вам о таком еще рано, вы же и вправду малышня!
— Чего обижаешь? — надувшись, спросил Джерри.
— А чего обижаешься? — продолжала веселиться Ронг. — Если тебя каждый обидеть может, то тебе в Академии делать нечего!
— Будешь задаваться — по носу получишь, — мрачно погрозил я ей кулаком.
Ронг хихикнула с меньшей самоуверенностью, заглянула мне в лицо и примирительно подняла ладони:
— Все, поняла-поняла, вы крутые ребята, совсем не малышня. Ладно, сейчас расскажу кое-что важное. Вы же в курсе, что до самого Рождества по домам вас не отпустят? Придется терпеть без мамочки и папочки, и так каждый год — это раз. Сейчас, в начале первого курса, еще нет ничего сложного, но чем дальше, тем больше всего придется учить, тем сильнее стараться. Никто не даст вам поблажек. К концу года вы поймете, действительно ли хотите стать офицерами. Вот почему почти треть уходит летом, перед вторым курсом.
— Слабаки, — заявил я. — Сдаются, едва встречают препятствия!
— А может не слабаки, а сделавшие ошибку люди, — возразил мне Джерри. — Это же круто, что есть возможность понять, выдержишь ты или нет, хочешь ли посвятить этому жизнь. Каждый имеет право ошибаться и начинать с начала. Даже студенты этой Академии.
— Но мы будущие офицеры! — возмутился я. — Однажды любая наша ошибка может стоить жизни огромной толпе людей за нашими спинами!
— Вот почему искать правильный путь нужно сейчас, пока наши ошибки еще не так дороги, — добавил Джерри. — Если на пути к своей цели я вдруг пойму, что иду в неверную сторону, то я разрешу себе отступить и начать заново.
— Выходит, если ты дойдешь и поймешь, что все было напрасно, то будет уже слишком поздно что-то менять? — я попытался логикой развить его мысль.
Джерри похлопал меня по плечу.
— Чувак, пока я жив и имею силы делать выбор, никогда не наступит это «слишком поздно». Неужели можно думать иначе?
— Еще как можно. Отступаться от своей цели — это какое-то предательство. Свернул с пути — виноват в своей слабости.
— Думаю, ты как-то узко мыслишь, чувак, — осторожно заметил Джерри. — Вообще мы тут разбираем не идеальный сферический пример в вакууме. Еще и обстоятельства разные бывают.
Я упрямо покачал головой.
— Нет, нет и нет. Обстоятельства можно преодолеть. Если дал Обещание — держи его! Если идешь к Цели — иди к ней! Иначе ты просто слабак и трус.
— Ты сейчас о своем Петере говоришь, да? — угадал Джерри.
— С чего это вдруг?! — взвился я. — Вовсе нет, я так… абстрактно размышляю!
Джерри очень тяжко вздохнул.
— Ты же не знаешь, что у него случилось. Время сейчас неспокойное, взрослые усиленно судачат о Войне, а мы пока в том возрасте, когда они решают слишком многое в нашей судьбе. Может, его родители выбрали место учебы за него. Или его поразила какая-нибудь страшная инопланетная болезнь. Или он просто передумал, так тоже бывает!
— Бывает, не бывает, — протянул я, не желая сдаваться. — Всё равно он меня обманул! Я на него рассчитывал, а он взял и не сделал!
Ронг, до того наблюдавшая за нашей словесной перепалкой молча, кашлянула в кулак.
— Эй, Джейк, я вот думаю об этом и не понимаю, — сказала она, когда мы оба на нее посмотрели, — а как этот Петер влияет на твою цель? Ты вообще чего хочешь?
— Адмиралом стать, — ответил я, почему-то слегка смутившись. — Ну, сначала, конечно, Академию закончить, потом вышку, потом стать офицером. Но в конце прямо настоящим адмиралом чтобы!
Джерри хихикнул. Ронг удержалась от смеха, за что я был ей благодарен.
— А Петер тебе зачем? Или вы за одну цель конкуренты? — серьезно спросила она.
Я задумался, вспоминая нашу единственную встречу на Нижней Земле. Уютный, но будто нереальный костер среди луж и грязи. Отблески синего газового огня в нахальных голубых глазах. Лихорадочно горячее рукопожатие. Прямая гордая фигурка на фоне серого неба, яркое пятно на однотонной мрачной унылости. Картинки были отчетливыми, как любые воспоминания, но разговор…
Как на речь, так и на звуки в целом моя память была просто отвратительной. Общий смысл я не забыл, но о чем мы с Петером говорили конкретно? Закрыв глаза, я сосредоточился на картинках, догадавшись, что могу прочитать слова по его губам.
«Через неделю я должен сдавать экзамены в среднюю школу. Думаю, мне не составит труда поступить в Академию».
«Я от своей мечты не отступаю, у меня тоже есть цель, которой я добьюсь во что бы то ни стало».
«Мы обязательно встретимся на Луне-12 — так или иначе!»
— Ерунда какая-то. Если честно, я сейчас не могу понять, о чем он говорил и чего хотел добиться, — растерянно сказал я, открывая глаза. — Я помню всё, но ничего не понимаю. Да блин, каждую его фразу можно додумать так, как угодно!
Ронг присвистнула с какой-то завистью:
— Даже я так не умею. А Петер-то твой — интересный тип, оказывается! Возвращаясь к нашим баранам: зачем он тебе нужен?
— Это как соревнование, — ответил я убежденно. — Он показал мне, что я действительно могу добиться того, чего хочу. Теперь осталось сделать это, чтоб сказать: “Смотри, я правда смог, я крутой!”.