Джерри легонько толкнул меня в бок.
— Как человек, прошедший в своей жизни через кучу соревнований, могу сказать тебе совершенно точно: в результате ты сражаешься не с противником, а с самим собой, — с нотками философских мечтаний сказал он, глядя куда-то мимо меня, — и доказываешь, что лучший, не окружающим, а только себе. Но это всё так утомительно!
— Ты самоутверждаешься, — подхватила Ронг. — Потому что у тебя комплекс неполноценности. Из-за руки, да? Ты вообще как, с детства такой? Или что-то случилось?
Джерри затряс головой, всем видом показывая, что эту тему трогать не стоит. Я почувствовал, как горячо стало ушам и шее, но поднял голову и уперся взглядом в темные, почти черные раскосые глаза Ронг.
— Место рождения, отсутствие правой руки, соперники, бандиты, непонятные хитрости военных — это всё просто препятствия на моем пути. И знаешь что? Я сейчас решил, что никакой Петер мне действительно не нужен! Свою часть Обещания я выполнил, а что делает он, ничуть меня не касается.
— Наш мальчик вырос, — нервно засмеялась Ронг, закрывая глаза, не выдержав мой взгляд. — Да, таких упертых людей я еще не встречала! Хотя знаешь, пожалуй, я сама тебе ничуть не уступаю! Я пережила первый курс Академии потому, что у меня тоже есть, к чему стремиться!
Джерри потянул меня за рукав.
— А что за бандиты и непонятные хитрости военных ты имел в виду? — спросил он с горящими глазами. — Расскажешь??
Посомневавшись, я решил, что осторожничать глупо, и кратко пересказал всё, что успело случиться со мной с момента, как потерял руку. Я рассказал им про то, как очнулся без руки в больнице и потом подрался со Шваброй, как едва не утонул в грязной речке во время грозы, как познакомился с Петером и решил не отказыватся от мечты из-за такого пустяка, как одна оставшаяся рука. Рассказал, как прилетел в Нью-Кэп с Усачом, водителем грузового аэробуса, как стал жить вместе с Лолой и бабулей, ходить в школу и ссориться с противным Дылдой. Как работал в «У Русалки» и сражался за свою жизнь с убийцей, а потом защитил Лолу от мерзкого урода-наркомана. Как встретился с майором Патриком Джонсоном еще до зачисления в Академию.
Ронг слушала молча. Джерри то и дело перебивал вопросами, восклицаниями и попытками вскочить и бегать по стенам от удивления.
Всё время рассказа я сидел на крутящемся стуле напротив нашей с Джерри двухъярусной кровати. Ронг сидела на втором стуле, Джерри то садился на кровать, то вставал с нее и нарезал вокруг нас круги.
Когда я закончил историю и замолчал, Ронг пару раз хлопнула в ладоши:
— Отличный рассказ. Правда звучит чересчур драматично, особенно про крышку от бачка унитаза и катающиеся под ногами зубы. Старые боевики смотреть любишь?
— Ты ему не веришь?! — вместо меня поразился Джерри. — Думаешь, такое можно придумать?
Ронг подняла одну бровь.
— Я бы легко придумала и более интересную историю! Выходит, что у него не жизнь, а сплошные превозмогания! Эй, Джейк, хочешь сказать, ты действительно прикончил уже трех человек? И так спокойно об этом говоришь? Врунишка!
— Он защищался! Это совсем другое! — у Джерри были стеклянные глаза фанатика.
— Он говорит, что отнял чужую жизнь! Это одно и то же! — настаивала Ронг.
В этом споре они не давали мне и слова вставить. Я поднялся со стула и со всех сил хлопнул ладонью по столу.
Ронг и Джерри вздрогнули и замолчали. Тяжело посмотрев на них по очереди, я сел обратно.
— У меня есть вопрос, — сказал я. — К вам по отдельности. Ответьте, пожалуйста, это важно для меня. Джерри, скажи, ты вообще о смерти когда-нибудь думал? Имеет ли кто-то право решать, кто выживет, а кто умрет?
Взгляд Джерри меня напугал. Пустота не проходила. Он не боялся ни моей истории, ни вопросов о смерти.
— Я думаю, что мы для того и учимся на офицеров, — сказал он спокойно. — Чтоб уметь решать, кому выжить. И то, что ты уже умеешь защищать свою жизнь, это очень круто.
— То есть тебе не кажется странным или страшным то, о чем я рассказал? — уточнил я, уже сделав для себя выводы.
— Ни капли, чувак, — ответил Джерри. — Они же были плохими людьми. Мы должны без колебаний убивать плохих.
Да, определенно, ему не было страшно.
Зато мне стало.
— Ронг, — уже неуверенно начал я. — А что ты думаешь?
Она сидела с прямой спиной, держа сжатые в кулаки руки на коленях, и дрожала.
— Это всё какая-то злая шутка, — сказала она тихо. — Вы, мальчики, не должны о всяком таком даже думать. Мы не в игре, не в мультфильме, где герой побеждает злодея, и все танцуют от счастья. Вы говорите о настоящих жизнях. Джейк, ты действительно не врешь? Скажи, что ты соврал, чтоб еще разок самоутвердиться, показать нам, что ты крутой и взрослый. Пожалуйста!
— Извини, Ронг, — я покачал головой.
Она поднялась и тряхнула черными косами.
— Скоро отбой, пойду к себе в комнату, — сказала в пространство где-то между мной и Джерри. — До завтра, мальчики.
Видимо, самообладание покинуло ее примерно в этот момент, потому что она резко развернулась на месте и кинулась к дверям.
Мы с Джерри остались сидеть, как сидели: я — на стуле, он — на кровати. В наступившей тишине я отчетливо слышал, как Джерри тяжело сипло дышит.
Мне было страшно.
Он смотрел на меня и улыбался совершенно спокойно. Как улыбались Рыжий и Дылда. Как безропотно приняла мои действия Лола. Кроме Ронг, любой, с кем я говорил о смерти, считал, что убить «плохого парня» — просто великолепное достижение.
— Если ты реально не приврал нигде, чувак, то я завидую тому, какая у тебя жизнь интересная! — сказал Джерри с восторгом. — Еще и с майором знаком! Ты крутой! Просто улет!
Ответив что-то совсем невнятное, я поспешно встал и залез на свою кровать. Когда прозвучал отбой и выключился свет потолка, Джерри пожелал мне спокойной ночи и вскоре засопел в глубоком сне.
А я таращился в темноту и думал, что испытывать страх из-за того, что не испытал его в прошлом, наверное, не очень нормально. И ощущать вину за то, что не чувствовал вины. Какое-то усиление эмоции повторением по кругу.
Бред. Сложно. Совсем непонятно.
Видимо, мои чувства слишком уж сильно отстают от разума, потому что только он всегда заставлял меня ощущать страх и вину. Именно он хладнокровно подсказывал, что в одиннадцать лет нормальные люди думают об учебе, друзьях и игрушках, а не о том, сколько человек они убили и имели ли на это право.
И сейчас тот же рассчетливый разум напоминал, что нормальные люди не восторгаются приятелями, которые сознались в убийствах. Может быть, просто никто из них никогда не видел настоящую смерть? Потому считают это всё пустяком, супергеройской сказочкой, приключениями крутого хорошего парня, сражающегося со злодеями.
Да, именно так. Наш детский мозг просто не может вместить что-то настолько важное, как жизнь или смерть. Мы еще слишком далеко от возраста, когда пора думать о том, как оформят внуки твою могилку на астероиде или над какой звездой развеют прах. А не думая о собственной смертности как о чем-то реальном, возможном и серьезном, мы не думаем и о чужих жизнях в том же ключе.
Удовлетворившись таким объяснением, я отвернулся к стене и постарался уснуть.
***
К концу сентября я привык к занудству Джерри, научился сходу сбивать ехидное самодовольство с Ронг и вполне неплохо проводил с ними свободное от учебы время. А еще научился отдавать честь левой рукой, жить по строгому расписанию и питаться по времени, а не раз в пару дней, когда Лола заставит.
Учеба пока что не казалась такой уж сложной, я как всегда выезжал на своей зрительной памяти, но всё-таки признался сам себе, что придется учиться чему-то новому, и старался анализировать и обдумывать все задания.
Большая часть уроков проходила в симуляторах. Через подобие игр, имея перед собой окошко чата с чаще всего даже не находящимся на Станции учителем и возможность искать необходимые сведения во внутренней Сети, мы учили историю Земли и Ойкумены, всепланетный английский язык и общий язык Содружества, географию разных миров, экономику, психологию, математику, астрономию и навигацию, теорию гиперпространства и физику, основы биологии и химии.