Воды в этом душе не было, только очищающий гель и мокрые полотенца.
Кое-как приведя себя в порядок, уже гораздо увереннее контролируя тело в невесомости, я вылез из кабинки одним из последних. Куратор проводила нас обратно к ящикам с комбезами. Одеваясь, ребята смеялись и обсуждали прошедший урок.
Джерри хлопнул меня по спине, заставив отлететь к стенке и отскочив сам.
— Весело, правда? Думаю, через пару уроков буду выбирать более сложный уровень! — сказал он с широченной улыбкой.
Я удержался за поручень, остановившись на расстоянии от группы, и ответил, глядя в сторону:
— Если так же тяжело пойдет дальше, то я коньки отброшу. Хотя что-то мне подсказывает, что это только начало.
***
Чужие сны приходили всё реже, будто их отпугнули звезды вокруг меня.
Я начал четко понимать, что вижу четыре отдельных сна — жизни четверых уже бесконечно знакомых мне людей — хотя я так и не видел их лиц, не слышал голосов, не знал, настоящие они или только плод воображения.
Глазами первого я часто видел космос без преград, без защиты атмосферы или стен кораблей. Он не боялся — его совсем не пугали колючие взгляды звезд. Наблюдая его глазами за космосом, я тоже наполнялся бесстрашием. Эти сны были лучшими из всех, но иногда вместо космоса вокруг возникали серые коридоры с бесконечным рядом дверей, и тогда я чувствовал тоску одиночества.
Второй была маленькая девочка, всегда окруженная богатством, но носящая на ногах золотую цепь. Чаще всего я осознавал ее лежащей на подушках рядом с бородатым стариком или гуляющей по мраморным залам вместе с такими же, как она, маленькими пленницами — их тонкие лодыжки цвета бронзы тоже сковывали кандалы.
Третья тоже была девушкой, но немного постарше. Будучи запертым в ее голове, я видел, как раз за разом приходящая женщина избивает ее и ругает, а еще стрижет ее рыжие волосы под корень, стоит им хоть немного отрасти.
С последним было не лучше. Мир от его лица я видел снизу, с высоты совсем небольшого роста, и мир этот был настолько безрадостен, что видеть его не хотелось вовсе. То белые стены, на ощупь напоминающие желе, то мрачные лица, таблетки, веревки и иглы, то наполненный невнятными стонами и криками холл с единственным экраном под потолком, где без звука крутят старые фильмы.
Просыпаясь, я долго пытался вернуться в свою собственную голову, собственную жизнь и, глядя в темный матовый потолок, иногда думал: может быть, на самом деле я тоже всего лишь кусочек чьего-нибудь сна?
Были ли эти четверо реальными?
Картинки снов я помнил досконально, но единственной зацепкой была табличка с фамилией из серого коридора Первого.
Некий С. Ларссон. Младший секретарь… Но секретарь чего?
В очередной раз проснувшись посреди ночи от чужой невыносимой тоски, боли и одиночества, я силком вытащил себя в реальный мир и решил: так больше продолжаться не может. Нужно найти хоть какой-то ответ.
Лежа на спине, я развернул над собой экран компа, сняв со стены у изголовья планшетку дистанционки. Зайдя в сеть Академии, я запросил доступ к внешнему поисковику и вбил туда имя и должность с той таблички.
Он не может быть настоящим, этот Ларссон, не может. Не должен. Мне, черт возьми, скоро двенадцать, я почти взрослый, я не верю в мистику и вещие сны. Это всё мое воображение, мой воспаленный, слишком эффективно работающий мозг.
Успокаивая себя этим, я листал результаты, лихорадочно бегая глазами по экрану. Профили людей с такой же фамилией в социальных сетях, известные личности, пара политиков прошлого, довоенный спортсмен — все они были не теми, я знал, я был уверен.
Среди первого десятка результатов по моему запросу всплыл сайт «Венера Энерджи».
Глядя на логотип, я вспомнил эмблемы на спинах водителей аэробусов. Такая же была на куртке у Усатого, который помог мне добраться в Нью-Кэп. Баннеры и реклама этой компании висели повсюду, я видел множество их во время поездки с Лолой в Нью-Йорк, но никогда не задумывался, что это за компания и чем они занимаются.
Найдя список сотрудников, я открыл его, чувствуя, как двойной ритм сердца колотится почти в горле. Фотографии, фамилии, должности — более никакой личной информации в открытом доступе. Но этого оказалось достаточно.
Мистер Свен Ларссон, младший секретарь. Что-то кольнуло за грудиной, когда я увидел его фотографию. Крупный мужчина с очень светлой кожей и седеющими на висках волосами, которые в юности явно были желтыми, как топленое масло. Широкая челюсть и глубоко посаженные голубые глаза. Даже с крохотной фотографии он излучал уверенность в себе и твердость характера. Странно, что такой человек был всего лишь младшим секретарем, а не генеральным директором.
Я абсолютно точно никогда не видел его раньше, но что-то в его лице было неуловимо знакомым.
Впервые в жизни я не смог вспомнить, откуда знаю этого человека.
Но понимание, что табличка из сна, из тоскливого видения о сером коридоре, оказалась настоящей, а человек с таким именем и фамилией реально существовал, заставило меня дрожать от волнения, чувствуя холод даже под теплым одеялом.
Как это возможно?
Это значит, где-то до сих пор держат девочек в цепях, детей — в ужасных больницах, избивают рыжую девушку до крови и слез.
Нет, ерунда. Я же не мог видеть настоящий коридор глазами другого настоящего человека?
Или мог?..
========== Глава 15. Ронг. ==========
Сотни новых событий и дел занимали меня ежедневно.
Чем дальше, тем сложнее становилось учиться. К концу первого триместра моя голова уже просто взрывалась.
Только вечерами перед отбоем, чувствуя, как ноет от регулярных тренировок тело, как усталое сознание меркнет еще до того, как голова коснется подушки, я думал о том, что скучаю по беззаботным дням с чаем и мультиками, с играми и планами на будущее.
Джерри тоже скучал по дому. Днем он при любом удобном случае упоминал, как рад вырваться из-под опеки, а вечером, когда выключали свет, плакал в подушку, шепотом обращаясь к маме и папе.
И хотя меня иногда бесили его выставленные по линеечке вещи, чересчур бурные всплески эмоций и постоянные вторжения в мое личное пространство, я сочувствовал ему. Не зная родителей, я мог грустить только по Лоле. Но, видимо, она совсем не грустила по мне, потому что ни разу не ответила на сообщения.
К зимним каникулам я почти отчаялся. Не зная, возвращаться в Нью-Кэп на праздники или нет, я волновался и пытался придумать решение. Должен был найтись кто-то, кто сможет помочь.
Вспомнить адреса своих бывших одноклассников в Сети не составило труда, а вот понять, кому из них написать… Первым, кто пришел в голову, был Рыжий, но он ограничился отпиской автоответчика, чем сразу же меня невероятно взбесил. К нему по важным вопросам, а он за себя бота сажает отвечать!
После него я наугад покидался сообщениями в девчонок, предполагая, что кто-нибудь из них дружил с Лолой в начальной школе и, возможно, продолжает до сих пор. Но тут тоже был сплошной облом.
Оставался последний шанс.
Дылда, отец которого работал в администрации Нью-Кэпа и мог что-нибудь знать.
Мне ужасно не хотелось просить его, но других вариантов я не видел. Поздним вечером после отбоя, ворочаясь без сна, несмотря на усталость, я решился и написал в отчаянии:
“Привет. Знаю, ты вряд ли хочешь мне помогать, но надеюсь, согласишься разок. Твой отец всё еще работает в Нью-Кэпе? Он не может сказать, уехала ли оттуда Лола? Есть ли способы с ней связаться?”
Против моих ожиданий, Дылда не заставил себя ждать. Наша Станция удачно находилась на максимальном сближении с Марсом, потому письмо вернулось всего через семь минут. Видимо, Дылда тоже не спал этой ночью и не мешкал с написанием ответа.