— Я тебе не верю! — тут же заявила Ронг. — Люди без модулей в голове не умеют такого. Поверь, мне очень хорошо это известно!
— Блин, наверное, мне лучше знать, что я умею, а что нет, мисс Затычка-В-Каждой-Бочке? — огрызнулся я.
— Может быть, у тебя стоит модуль на зрительную память, но ты не знаешь об этом? — продолжала настаивать Ронг. — Это важно, Джейк, скажи правду, пожалуйста.
— Почему важно-то? — не понял я. — Ничего у меня нет! Детям вообще не ставят модули, кроме как по медицинским показателям.
Джерри замахал на нас обоих руками.
— Не отвлекайтесь от темы! Мы хотели найти закономерности среди тех, кто ушел!
— Двух человек для этого мало! — сказала Ронг, видно, обиженная тем, что никто ей не отвечает нормально. — И вообще, если хотите играть в детективов, малышня, то без меня.
Она встала и поспешно ушла, оставив нас в недоумении.
— Вечно она так, психованная, — заворчал Джерри, завалившись на свою кровать и отвернувшись к стенке. — Хотя, блин, всё-таки она мне нравится!
Я недоверчиво на него покосился.
— В каком смысле «нравится»? Как девчонка? Кошмар какой. Она же тебя обзывает, ты ноешь вечно, что обиделся! Я всегда знал, что ты ненормальный!
Без Ронг обсуждать что-то дальше было не так интересно, потому я залез к себе и самостоятельно вытащил из памяти учетки всех своих одногруппников.
Фотографии, место и год рождения, группа здоровья, раса, пол, увлечения — всё отличалось. Ронг была права, двоих для статистики было слишком мало.
Хотя два пункта были у обоих общими.
Предпочтения к дальнейшей учебе: Старшая Школа Правительственных Войск, орбита Эвридики, спутник Аристей. То же самое выбрал я, когда в первый учебный день заполнял учетную запись и увидел этот пункт в списке вариантов.
Аристей был такой же станцией, как Луна-12, на которой находилась Академия, только находился на орбите Эвридики. Насколько я знал, учеба там была единственным способом попасть в правительственные войска. А еще я нашел майора Джонсона на их сайте среди преподавательского состава, потому решительно записался туда, едва появилась возможность.
Но было еще кое-что общее у двух отчислившихся студентов: наличие встроенных модификаций головного мозга и его периферии. У девчонки с Эвридики — исправление врожденной деформации лобных долей, у блондина из Москоу-сити — имплант правого зрительного нерва.
Я перебрал остальные учетки, но больше ни у кого не было одновременного упоминания модулей и поступления на Аристей не только среди наших, но и среди старших курсов.
Набор разрозненных фактов в моей голове сложился в один общий паззл. И появились вопросы к Ронг.
Я полез вспоминать ее учетку, но она была среди той дюжины, что предпочли скрыть всю свою информацию, кроме имени и года обучения.
Всё это начало дурно пахнуть. Я не стал ничего рассказывать Джерри, но не мог перестать думать о том, что вокруг правительственных войск появляется всё больше и больше загадок и вопросов.
Но пока ни одного ответа.
Хотя всё-таки здесь, в Академии, был человек, к которому я мог рискнуть обратиться. В сотый раз по пунктам раскладывая в голове всё, что хотел узнать и о чем сделать выводы, я решил, что тянуть больше нельзя и пора идти к майору Джонсону.
========== Глава 16. Секрет. ==========
Учеба не прекращалась: начались новые предметы, усложнились старые. К вечерним часам свободного времени я чувствовал себя вымотанным до последней капли, но не оставил попытки постичь все тайны, что преследовали меня.
Майор Джонсон больше не появлялся в столовой, счастливый случай так и не свел нас в коридорах Кольца, а куратор только пожимала плечами, когда я пытался выспросить, где мне его найти. Во внутренней Сети Академии не было его учительского аккаунта, которые помогали напрямую общаться со всеми остальными учителями, потому я даже не знал, как ему написать. Подав официальный запрос и прождав целый месяц, пока вращались шестеренки бюрократической машины, я получил только письмо с отказом по причине «Недостаточной важности обстоятельств».
Расстроенный, я жаловался Джерри на тяжелую судьбу, получал ироничные вздохи в ответ и погружался обратно в учебу с головой.
Чтоб попасть в Старшую Школу на Аристей, стараться было нужно с самого первого курса. И я старался.
Одновременно самой тяжелой и самой приятной частью учебы была физкультура. Программа давалась мне с невероятным трудом, мышцы болели, физические параметры росли куда медленней, чем у одногруппников. Джерри вообще делал меня в каждой из дисциплин, оставляя далеко позади.
Каждое занятие было стрессом — и не только из-за нагрузки. Там, в симуляции, у меня было целых две руки, и возвращаться после этого в реальный мир было болезненно как для самооценки, так и для нервных окончаний.
Благодаря постоянному обману тела тренировочным костюмом и мозга — яркой картинкой виртуальности, я мог со всей четкостью представить и вспомнить, каково это — иметь две нормальных руки. Лежа в комнате в свободное время, я закрывал глаза и вытягивал левую руку и правый обрубок над собой, в матовый потолок. И действительно чувствал, как сжимаются все десять пальцев.
Как настоящие.
Вот только горькой наградой за реальность этих ощущений оставались фантомные боли. Когда я рассказал про них Джерри, он вспомнил термин, который когда-то встречал в Сети. Мой организм в целости и порядке поддерживал целый набор систем: от мышечной памяти до вестибулярного аппарата, от ощущения положения конечностей в пространстве до визуального восприятия самого себя. Раз за разом получая нестыковки в сигналах от разных систем, мозг сбоил. Выдавал ошибку, оповещая о ней мерзкой болью.
Но я был готов терпеть ради возможности пару часов в день ощущать себя полностью целым.
Джерри меня не понимал.
— Как ты вообще на такое согласился? — спрашивал он не меньше, чем сотню раз. — Тебе же предлагали оформить инвалидность и выдать бесплатный протез, правильно? Почему не согласился? Ух, чувак, я бы не выдержал! Терпеть не могу, когда у меня что-то болит, если это не мышцы после тренировки, разумеется.
— Конечно, так я и оформил инвалидность, скажешь тоже, — ворчал я в ответ каждый раз. — Думаешь, я совсем слабак и не справлюсь без какой-то там руки? Тоже мне, проблема.
— Но ты постоянно загоняешься по этому поводу, разве нет? — недоумевал Джерри. — Я же вижу, что загоняешься! После физры каждый раз загибаешься от боли. Неужели нельзя иначе?
— Выберу протез — откажусь от мечты стать адмиралом, — хмуро отвечал я.
Джерри бледнел, краснел, нервничал и не мог понять.
— Тогда надо что-то сделать с физрой! — предлагал он. — Поговорить с куратором! Настроить костюм так, чтоб ложной надеждой тебя не тешить! Хочешь, я поговорю?
— Даже не думай, — шипел я на него. — Мне не нужны поблажки. Если Академия будет под каждого прогибаться, то можно весь темп развития растерять.
— А если будут забивать на проблемы студентов, то могут растерять всех будущих офицеров по разным глупым причинам, — возражал Джерри. — Нужно всегда идти навстречу. Если ты тормозишь в чем-то одном, это не значит, что в целом ты совсем плох.
— Это значит, что нужно перестать тормозить, — стиснув зубы, отвечал я.
— Но ты даже не знаешь, нужно ли тебе стараться, — прибегал к последним аргументам Джерри. — Вдруг майор Джонсон скажет, что ты им сгодишься любым? Ты же так и не выяснил, что от тебя хотели и зачем помогали поступить в Академию.
— Мне не помогали! — впадал я в ярость. — Так, слегка дали пинка, когда попал в безвыходную ситуацию! Да и вообще я не ради них стараюсь. Ты забыл, что ли, что моя мечта появилась давным-давно, когда никакие правительственные войска обо мне даже не знали? Все эти дурацкие взрослые тут не причем, я делаю всё ради самого себя.
Джерри сдавался и признавал поражение, но начинал спорить со мной снова, день за днем, раз за разом, будто мне вовсе не удавалось его убедить.