Адреналин смывал боль и панику — я вырвал руку и потянулся на звук, хватаясь за воздух наудачу.
Ронг свалилась с меня, глухо стукнувшись об пол рядом.
— Почему ты не теряешь сознание? — ее голос был полон паники. — Та штука должна работать! Они обещали, что она будет работать всегда!
Рукав моего комбеза стал скользким и мокрым от крови. Прижимая к себе руку, все еще ничего не видя, я всё-таки смог оттолкнуться ногами и привалился спиной к дверям туалетных кабинок.
Ронг беспомощно всхлипывала, распластавшись где-то там, на полу, напротив меня.
========== Глава 18. Разум. ==========
Темнота постепенно обретала краски. Затылок медленно отпускало. Адреналиновая волна схлынула, двойной пульс стал затихать.
Теперь в полной мере пришла боль. Жгучая, леденящая, она несла с собой тошноту и слабость.
Ронг рыдала в голос, съежившись рядом с баком для стирки. У ее ног валялось что-то похожее на блестящую молочным металлом школьную указку, но я не успел разглядеть детали.
Предательское зрение вернулось для того, чтобы начать меня вновь подводить. В глазах стало двоиться, голова закружилась. Там, где я прижимал левую руку, по комбезу расползалось красное пятно. Едва начавшие слушаться пальцы снова совсем не двигались. Холод липкой тяжестью полз от них вверх по руке, будто глотал не жуя.
Мою вторую, мою единственную руку.
— Кажется, пора в медпункт, — в ступоре проговорил я, едва ворочая языком. — Ронг, я понятия не имею, что случилось, но сейчас мне нужна твоя помощь.
Она подняла на меня полные слез глаза.
Часть меня в страхе ждала ответа «Плохих людей нужно убивать». Но Ронг тихо охнула и потянулась ко мне.
— Бог мой, сколько крови, я не хотела, не хотела так, — запричитала она.
— Заткнись, — даже для себя неожиданно резко оборвал я. — Замолчи и помоги встать.
Ронг закрыла рот так быстро, что щелкнули зубы, но перестала рыдать.
Встав с ее помощью на ноги, прижимая к животу пострадавшую руку, я обрубком правой кое-как оперся на плечо Ронг и сказал:
— Ладно, дальше сам дойду.
— Глупости, мелкий, — упрямо сказала она и крепко обхватила меня за талию. — Я больше не буду паниковать. Согни руку в локте, да посильнее, чтоб кровь меньше текла. Честное слово, я не хотела этого… Только кто теперь меня послушает.
По ее лицу текли уже совсем беззвучные слезы.
— Мы разберемся с этим, Ронг, — попробовал обнадежить я. — Мне пока ни хрена не понятно, но ты же расскажешь?
Мы вышли из туалета и двинулись в сторону медпункта. В такой поздний час ни души не попалось нам в коридоре Колеса. За мной на полу оставалась пунктирная дорожка кровавых капель. На полпути ноги подкосились, и я едва не свалился.
— Держись, твою мать, чертов мелкий! — теперь настал черед Ронг ругаться. — Еще десяток-другой отсеков. Уверен, что не нужно вызвать врача сюда?
— Уверен, — стиснув зубы, ответил я. — Не будем поднимать шум.
Каждый шаг отдавался болью. Каждая капля крови добавляла черных мушек пред глазами. Пальцев я уже вовсе не чувствовал, они не откликались на сигналы мозга и висели белесой вареной лапшой.
Последний отсек стал совсем непреодолимым. Ронг шепотом чертыхнулась, опустила меня на пол и, пробежав вперед, буквально повисла на кнопке звонка.
Меган открыла почти сразу. На голове у нее была нелепая сеточка для волос, вместо обычного графитово-серого комбеза Академии — белый плюшевый халат.
Недовольно оглядев Ронг, она подняла голову и увидела меня, сидящего на полу в начале отсека. Все эмоции тут же исчезли с ее лица, она мигом оказалась рядом и подхватила меня на руки, будто я вовсе ничего не весил.
В доли секунды затащив в медпункт, Меган бесцеремонно плюхнула меня на ближайшую койку. Засунув под предплечье тугой валик, она словно из воздуха вытащила жгут, тут же плотно стиснувший мою руку выше локтя. Следом возникли ножницы, ими она распорола остатки рукава.
Я уставился на рану, будто судорога свела шею, мешая отвернуться.
Это что, моя рука? Мое тело может выглядеть… так?
Вдоль всего предплечья, по внутренней его стороне, наискось блестела раскрытым влажным ртом алая полоса, сочащаяся густым и скользким. Там, внутри нее, отсвечивал сахарный бок какой-то из костей, а вокруг, словно порванные нитки, торчали розоватые кончики… Все это пульсировало, сочилось и остро пахло фаршем для гамбургеров или стейком малой прожарки.
Так и есть, я — такое же мясо там, внутри, под скрывающей правду тоненькой кожицей.
Подавившись воздухом, я почувствовал, как растет в горле комок тошноты. Желудок задергался на кишках, как на ниточке. Я видел, что находится внутри моей руки.
— Отвернись, — стальным тоном приказала Меган. Я с огромным трудом послушался, зажмурившись для верности, часто дыша носом, прогоняя тошноту.
Не смотрю, я не смотрю туда. Хотя зачем это сейчас, когда в памяти уже отпечаталась картинка?..
Все ощущения пропали, когда Меган прижала к коже обезболивающую таблетку, но я всё равно был напряжен до предела.
Только бы с рукой все осталось в порядке! Остальные мысли пока ушли на задний план. Страх остаться совсем беспомощным заставлял мое тело трястись, а зубы — стучать, как от сильного холода.
За сегодня меня напугали дважды: временно ослепив, лишив моего основного способа восприятия окружающего мира, и сейчас, показав, каким хрупким куском мяса может быть мое тело, и едва не забрав последнюю руку.
Но не забрав же?
Всё будет хорошо?
Всё будет…
Секунды тянулись прилипшей к подошве жвачкой.
— Ладно, дружок, открывай глаза, — уже своим, низким и чуть хриплым ласковым голосом сказала Меган.
Рука всё еще ничего не чувствовала от самого плеча и до кончиков пальцев. Я в ступоре оглядел новый шрам — пока свежий, красный и выпуклый.
Меган сняла жгут и убрала похожую на степлер машинку для сшивания тканей на стол-каталку, где уже лежала кучка окровавленных бинтов. Ее белый халат тоже приобрел россыпь алых пятен.
— Были сильно задеты глубокие вены, — сказала она, — и повреждены мышцы-сгибатели. Сухожилия тоже пришлось сшивать, но за пару недель всё срастется. Я ввела двойную дозу регенератора, ближайшие дни будет страшно хотеться есть. Ты потерял много крови, придется пока под капельницей лежать. Хорошо, что твоей второй отрицательной у меня полный холодильник. Пойду достану второй пакет.
Я едва заметно кивнул. Меган ушла за ширму к холодильникам с кровью.
Ронг протянула руку и дотронулась до моего нового шрама. Кожа в том месте еще ничего не чувствовала, потому ее прикосновение было всё равно что призрачным.
Да, точно. Она призрак, хлопающий в ночи дверями туалета.
Я не удержался и хихикнул, вспомнив об этом.
Опухшие от слез глаза Ронг расширились в удивлении.
— Чего смешного, дурачина? — хмуро спросила она, убирая руку. — Радуйся, что остался цел.
— Радуюсь, — я посерьезнел. — Только не знаю пока, говорить ли тебе спасибо.
Ронг нахмурилась сильнее и отошла в сторонку.
Меган вернулась из-за ширмы с пакетом крови для капельницы.
— И всё-таки двадцать минут, — сказала она, цокая языком, — двадцать минут назад, Джейк, я закрыла за тобой дверь сегодня вечером, и за них ты ухитрился получить резаную рану предплечья и потерять пол-литра крови! А ты, девочка, ты же Ронг Ли? Пока ваши кураторы бегут сюда со всех ног, расскажите мне, пожалуйста, что с вами случилось за эти гребаные двадцать минут!
Меган закончила с капельницей и уперлась руками в бока. Выглядела она внушительно: широкая, как скала, в окровавленном халате, с темным усталым взглядом и выставленным вперёд квадратным подбородком.
Ронг сразу стушевалась и вновь захлюпала носом.
Я посмотрел Меган в глаза, заставив себя ответить на взгляд. Голос мой был слаб и неубедителен.
— Всё в порядке. Это была случайность. Мы поссорились, я разбил зеркало, порезался. Ронг меня спасла. Так всё и было.