Меган кинула “указку” на мою койку, придвинула стул и в два глотка допила остатки кофе.
— Боюсь, что мы никому не можем доверять, — сказала она. — Но, кажется, утром про эту штуку придется рассказать. Если наша теория верна, дружок, ты для чего-то нужен Патрику. Когда утром он узнает, что с тобой случилось, то примчится сюда и допросит девчонку. Пока у нас есть время подумать самим, если хочешь.
Я не отрываясь смотрел на блестящий предмет, которым Ронг легко и непринужденно вскрыла мне руку до самой кости.
— Что это за хрень, вашу мать? — выдавил я из себя.
Меган усмехнулась.
— Значит думаем сами, окей. Черт знает, это какая-то электроника, — сказала она со мной в тон, даже не сделав замечание за ругань. — Могу прогнать под рентгеном, но и без того вижу, что она покрыта галактионием. Видишь характерный молочный блеск у металла? Его ни с чем не спутать.
Одна сторона у “указки” была сплющена до тончайшего лезвия и заострена на конце, как игла, вторая была широкой, напоминая рукоятку.
Какой-то огромный и странный шприц.
Острый и страшный.
— Оно очень острое, — подтвердила мои мысли Меган. — И, кажется, работает куда сложнее, чем выглядит. Это тебе не дубинка. Смотри, игла на тонком конце полая, а на рукоятке — кнопки. Возможно, что-то выдвигается оттуда, как жало у насекомых. Что она сделала с тобой этой штукой, Джейк?
Я вновь вспомнил елозящую внутри моей головы змею и передернулся всем телом. Рассказав Меган все, что запомнил за этот вечер, я сполз глубже под одеяло, чувствуя неуютный холод.
Теперь брезгливо подняв “указку” двумя пальцами, Меган достала из тумбочки пластиковый пакет для отходов и сложила ее туда, после чего закинула в ящик. Потом обхватила себя руками и выругалась вполголоса, не стесняясь в выражениях.
Я молчал.
Меган плотнее закуталась в халат, будто тоже замерзла, уселась обратно на стул и закусила нижнюю губу.
— Надо подумать, — сказала она. — Хорошенько подумать. Что могут пешки в большой игре? Думать перед своими ходами, вот и всё. Говоришь, Аристей и модули? Я не должна тебе рассказывать, но в силу обстоятельств… Ты знаешь, кто отец Ронг?
— Профессор Ли, препод на Аристее, — ответил я, вспоминая подслушанный ночью диалог.
Меган кивнула.
— Он нейробиолог по первой специальности, член парламента, доктор наук и еще куча титулов и наград. В общем, важная шишка. Последние годы он активно голосует за отмену закона, запрещающего ставить имплантируемые модули в организмы детей, не достигших совершеннолетия, если для того нет жизненно важных причин. Пока ему это не удалось, но всё может быть. А его дочь, Ронг… В младенчестве из-за аварии на Орфее, станции, на которой они жили с семьей, она получила страшные травмы. Она не должна была выжить, но выжила. Значительную часть мозга ей протезировали имплантами. Девочка с электронными мозгами, она выросла без каких-либо отклонений и даже получила категорию А по здоровью, что позволило поступить сюда.
— Девочка-киборг, — проговорил я. — Ладно, у нее комп вместо половины мозга, но зачем ей в чужие лезть? Завидует или наоборот? Смотри, она не хочет пускать модульников к отцу… А ее отец — тот еще говнюк, да?
— Да, с ним Саша много пересекался по работе. И каждый раз после встречи плевался и матерился. Говорил, такой человек ничего святого не имеет и ради своей цели родную маму продаст.
— Мудак, — резюмировал я. — Но что двигало Ронг в ее попытках влезать в чужие мозги? Не могу понять…
Меган притащила свой комп и развернула его на коленях.
— Напишу брату — может, он знает про исследования профессора Ли. И Сашу Кузнецова спрошу, — сказала она, стуча по клавиатуре. — Надеюсь, он сейчас в Солнечной системе и получит письмо сегодня, а не с очередным транспортником в систему Эвридики.
— А ты не боишься во всё это лезть? — осторожно спросил я. — Думаешь, если за твоим братом следят, а меня пасут, то тебя не заставят заткнуться, если начнешь копать?
Меган подняла голову от компа и улыбнулась мне.
— Было бы нужно — давно бы заставили. Пока я могу что-то делать, я буду. Даже если я пешка, я всё еще решаю, в какую сторону мне ходить.
Ни Меган, ни я так и не спали в ту ночь, хотя она и пыталась меня уговорить. Рука моя оставалась неживой и резиновой под действием обезболивающего.
Я лежал, бесконечно смотрел в белый потолок и думал о Ронг. О том, что ее рождественская мечта не сбылась и вряд ли теперь мы сможем остаться приятелями. О том, что она просила доверия, а сама хранила огромную тайну.
И, если уж быть совсем честным перед собой, я думал, это просто отлично, что я не успел назвать ее другом и пустить за “черту” в своей голове. Правда после такого и “черта” эта станет куда неприступней.
Едва прозвучал подъем и включился общий свет в коридорах, в дверях медпункта уже выстроилась целая очередь посетителей. Впереди всех, как мы с Меган и ожидали, стоял майор Джонсон, как всегда собранный и спокойный. Непроницаемое лицо, пристальный, вдумчивый взгляд серых глаз, идеально сидящая серебристая форма, вызывающе пустой семиугольник на груди.
За ним толкались наши с Ронг кураторши. К утру они выглядели чуть менее мятыми и куда больше походили на взрослых воспитателей и настоящих офицеров Академии. На их лицах плохо скрываемая паника периодически сменялась обычным беспокойством.
И из-за них выглядывали, вставая на цыпочки, Джерри и малышка Кудряшка. Уж их-то я точно не ожидал увидеть. Кудряшка, кажется, буквально недавно закончила плакать, а Джерри хмурился и скрипел зубами.
Меган, уже переодетая в привычный графитовый комбез, но всё равно бледная и слегка опухшая от бессонной ночи и избытка кофеина, сдержанно кивнула майору Джонсону, со вздохом впустила кураторов и решительно закрыла двери перед лицами Кудряшки и Джерри. С той стороны послышались их возмущенные вопли.
Ширму между нашими с Ронг койками убрали. Она сидела на своей, держа стиснутые в кулаки руки на коленках, сжав губы в ниточку и зажмурившись.
Я лежал, по приказу Меган до сих пор укутанный в одеяло, с замотанной прозрачным пластиком бинтов левой рукой, подключенный к капельнице и совершенно недовольный своим положением.
Майор Джонсон взял стул и тяжело опустился на него.
— С утра пораньше такие новости, — сказал он, махнув рукой на наши с Ронг попытки дергаться в сторону приветствия. — Док, почему не сообщила сразу, ночью?
Меган встала между ним и моей кроватью, грозно нависая над нами обоими, широко расставив ноги и сложив руки на груди, будто одной лишь позой показывала, кто в медпункте хозяин.
— Сперва мне нужно было стабилизировать состояние студентов, — сказала она прохладно. — Кураторы были в курсе и согласились оставить разбирательство до утра. Какие-то проблемы, сэр?
Майор откинулся на спинку стула и снял перчатки. Металлические пальцы его левой руки забарабанили по колену.
— Впредь согласовывайте со мной подобные действия, — сказал он. — Безопасность студентов для нас, несущих за них ответственность взрослых — первостепенная задача.
— Как врач я занимаюсь здоровьем, — нажала Меган. — А вот чем занимаетесь Вы, мне не известно, сэр.
Она голосом выделила обращение “вы”. Майор кашлянул в кулак.
— Полагаю, меня вполне это устраивает. Ладно, к делу. Выносить наружу случившееся никто не станет, сейчас слишком тяжелое время, чтоб давать желтой прессе еще один повод высмеять армию. Просто еще одна школьная драка, так? Ронг Ли, вы меня слышите? Вы согласны на разговор? Здесь, в присутствии вашего товарища по учебе, доктора и кураторов?
Ронг кивнула судорожно, будто ее голова висела на ниточках.
— Я облажалась, — сказала она, заикаясь. — Больше не буду скрывать ничего. Раз не смогла всё сделать одна, буду надеяться, что сможете вы, сэр. Майор Джонсон, разрешите обратиться к вам с прямой просьбой?
— Разрешаю, — не без удивления сказал майор.