Я не нашелся, что на это ответить. Всё было абсолютно бесполезно.
Меган говорила мне тогда про майора Джонсона, про Патрика. «Я нашла в нем только безмозглую преданность и слепую уверенность в своей правоте».
Это оно?
Откуда это в них? Почему этого нет во мне?
В детстве все мы играли в отважных солдат Содружества, сражавшихся с врагами из Лунного Союза. И я играл, с радостью убивая врагов, гордясь победами «наших» — это не оно? Моя мечта стать адмиралом и привести эту страну к победам — разве это не то же самое?
Почему я могу думать и анализировать, а они, даже услышав всё лично, улыбаются и идут выполнять приказы?
Может быть, на самом деле я очень плохой солдат?
И что мне теперь с этим делать?
========== Глава 20. Друзья. ==========
Меган выставила Джерри за дверь и отправила Ронг в ее комнату — собираться. За дверями медпункта я увидел двух незнакомых взрослых военных в серебристых костюмах, они встали рядом и пошли следом за Ронг.
Конвой. Всё ясно.
Я размышлял. А что еще оставалось делать? Меган пообещала минимум две недели неподвижности для руки. И потом восстановление подвижности… Сколько проблем из-за одной раны! Вот бы как в кино: героически зажать кровь снятой с врага рубашкой и пойти дальше, разбираться с остальными противниками.
А кто сейчас мои противники?
Неизвестные убийцы, такие, как Швабра и посетитель из кофейни? Майор Джонсон и военные во главе с каким-то непонятным человеком, которого сам майор боготворит? Или мои собственные приятели и товарищи по учебе, потенциальные солдаты и немые последователи системы?
Первым противником была моя слабость. Мои никчемные одиннадцать лет, слабое, тонкое, еще растущее тело, мои сложности с учебой и непонимание, как их избежать, моя единственная рука, теперь еще и почти бесполезная на долгие недели. Моя глупая и, наверное, недосягаемая мечта стать адмиралом космофлота Содружества. Моя надорванная, надсаженная, перегруженная вера в себя.
Стоять в одиночку против такого количества проблем оказалось тяжело. Я свернулся под одеялом, обгрызая кончик собственного хвоста, закрыв глаза и пытаясь выстроить что-то, хоть отдаленно напоминающее план.
Что мне делать, с чего начинать?
Заглянуть далеко вперед не получалось, зато выходило планировать на ближайшие пару часов. Сейчас утро, скоро начнется завтрак. Ронг заберут во время него, это точно.
Можно вызваться ее проводить. Нельзя просто так всё это бросать — вдруг она больше не вернется на Станцию?
Высунувшись из-под одеяла, я позвал Меган. На мою просьбу выпустить прогуляться она покрутила пальцем у виска.
— Расшибешься где-нибудь. В прошлый раз ты отсутствовал двадцать сраных минут, дружок, и успел за них насобирать такой букет проблем на задницу!
— Что, жить меня тут оставишь? — огрызнулся я. — Тоже мне, мамочка нашлась! Где у меня постельный режим прописан, а? До туалета же хожу и не падаю.
Меган попыталась молча образумить меня грозным видом и взглядом сверху вниз, но со мной это не прокатывало. Потому она вздохнула и сдалась.
— Девчонку забирают во время завтрака, чтоб не поднимать шумиху, — сказала она, помогая мне подняться. — Как раз доползешь до ангара. А потом пулей обратно, слышишь?
Я с готовностью кивнул.
Ее большие ладони могли быть удивительно деликатными. Я не стал сопротивляться, когда она помогла мне одеться, легонько ворочая туда-сюда, чтоб удобней натянуть комбез, бережно просунула жесткую от фиксаторов руку в рукав куртки, сама застегнула молнию и пряжку ремня. Не смутился, когда достала из кармана расческу и привела в порядок волосы: мягко и безболезненно распутала, а потом собрала в приличный на вид низкий хвост на затылке.
— Еще недавно сама носила косы до талии, — сказала она, убирая расческу. — Кое-что помню, надо же. Ладно, думаю, можешь сходить прогуляться, дружок.
Она погладила меня по голове. Я не стал уворачиваться, покорно замерев под ее теплой ладонью. То ли по умолчанию считал ее врачом, а значит человеком без пола и предвзятости, то ли просто сделал ее достаточно близкой, чтоб без вопросов пускать в свое личное пространство.
Это было похоже на заботу от Лолы, но отличалось чем-то неуловимым, непонятным мне. Закрыв глаза, я мог вспомнить сидящую на краешке моей кровати тетки, причитающую что-то на давно мертвом языке.
— Давай, топай, пока я не передумала, — сказала Меган, пытаясь быть строгой.
Но теперь я был совсем уверен, что на самом деле она вовсе не такая.
— Вернусь без новых травм, — ответил я, вывернулся из-под ее руки и бодро пробежал до дверей.
Снаружи перед глазами слегка поплыло, в ушах поднялся знакомый писк, но я вовремя оперся о стенку и перевел дух. Так, не спешить, не спешить.
Половина периметра, километр Кольца — это было не так уж и много даже для меня, еще неуверенно стоящего на ногах. По пути я заглянул в нашу комнату, но Джерри, видимо, ушел на завтрак, как и остальные. Но так поступили не все.
— Джейк? — испуганно позвала меня тонким, почти птичьим голоском блондинка-Кудряшка, соседка Ронг по комнате. Она выглянула из туалета нашего отсека, и теперь таращилась на меня огромными голубыми глазищами.
— Что смотришь? — хмуро спросил я. — Видела Ронг?
Кудряшка часто заморгала, потом прижала руки к груди.
— Видела. Она заходила забрать вещи вот только что! С ней были военные, взрослые дяденьки… Что-то случилось? Вы же подрались, да?
Она сделала несколько шагов в мою сторону, трагически заламывая руки.
— Ее переводят в другое место, — соврал я, думая, как быстрее отделаться от Кудряшки. — Вот, хочу попрощаться успеть!
— О, понимаю, — грустно сказала Кудряшка, подходя еще ближе. — Я тоже едва успела, а ведь мы были близкими подругами все эти два ужасных, тяжелых учебных года!
Она протянула ко мне руку, но я увернулся. Кукольные голубые глаза наполнились слезами.
— Извини, мне пора идти! — бросил я, отходя назад. — Думаю, Ронг будет тебе писать, раз вы друзья; я напомню ей об этом.
Кудряшка остановилась наконец, опустив руки и понурив голову.
Она всё так же стояла посреди коридора, когда я обернулся, отойдя уже на приличное расстояние по Кольцу. Что-то толкнулось у меня внутри, но я не остановился.
Ронг стояла у шлюза в сопровождении двух солдат, будто все они ждали меня. Улыбающаяся, полностью собранная, аккуратно одетая, с перекинутыми через плечи толстыми черными косами, она ничуть не выглядела жертвой похищения. Я даже задумался на секунду.
А потом на меня уставились сразу две пары холодных, полных подозрения глаз — военные повернулись ко мне, одновременно делая небольшой шаг вперед. Ронг выглянула из-за них с удивлением.
— Эй, мелкий, ты чего? — спросила она.
Я игнорировал солдат, смотрел через них, как насквозь, прямо ей в лицо.
— Ты мой друг, — сказал я, стараясь не дать голосу сорваться, а спине — согнуться от нового приступа темноты перед глазами. — Меня бесит, что все поворачиваются ко мне задницей и забивают на то, что они мои друзья! Умирают, исчезают, перестают писать… А теперь еще ты! Пусть у тебя промыты мозги, пусть мы не поймем друг друга во многом, пусть ты думаешь, что быть рядом со мной опасно, но тебе придется остаться моим другом, ясно?
Брови Ронг поползли наверх, будто пытались спрятаться под редкой челкой, всё лицо вытянулось в недоумении. А потом она заулыбалась, демонстрируя привычную щербинку между зубами.
— Знаешь, с мальчишками гораздо интересней дружить, чем с девчонками. Например, никогда не слышала таких признаний ни от одной из своих подруг! Черт меня дери, если я поняла хоть половину, но дружить с тобой согласна, понял, мелкий?
Я кивнул и отвернулся. К щекам прилила кровь, ушам и шее было страшно горячо.
— Молодой человек, разве вас уже отпустила наша доктор? — спросили за моей спиной.
Вот кого они ждали. Майор Джонсон прошел мимо меня, и солдаты послушно расступились перед ним.