Я вылез наружу первым, будто ревнуя этот город, эту землю и воздух к Джерри и Па. Отойдя от машины на шаг, я сделал глубокий вдох и поднял голову.
То же самое небо. Рыжее солнце, медленно ползущее к зениту по пронзительной голубизне. То же здание станции аэробусов неподалеку от полосы для личных авто, те же деревья вокруг него. Полосы начинающей пестреть осенью зелени вдали и вокруг, насколько хватало глаз. Цветные низкие домики через дорогу напротив.
Оглянувшись на Джерри, тоже выбравшегося из машины, я сказал:
— Год прошел. На первый взгляд ничего не изменилось.
— А ты думал, тут кошмар и разруха? — спросил Джерри. — Ну, чувак, куда хочешь сходить первым делом? Готов посмотреть что угодно и даже послушать твои ностальгические россказни про всё, что с тобой случалось!
К Па подошел один из сотрудников станции, чтобы отметить наше прибытие. Стащив из багажника по сендвичу, мы оставили его решать вопросы и сами пошли вперед.
— Созвон через каждые два часа! — крикнул Па нам вслед. — Помните, в шесть мы улетаем, иначе Ма нам головы оторвет! Развлекайтесь!
Джерри покричал «Спасибо!» ему в ответ, я же не стал ничего говорить, просто уверенно пошел вперед.
Улицы были пусты. Это насторожило меня сразу, едва мы прошли первую сотню метров.
Нет, Нью-Кэп никогда не был таким гудящим оживленным муравейником, как Скай-Нью-Йорк, но днем в выходной здесь обычно было довольно людно.
Ближе к центру мы наконец встретили хоть кого-то. Молодая темнокожая воспитательница из моей начальной школы явно меня узнала и очень хотела поздороваться. Я увидел ее издалека, помахал рукой и утащил Джерри на другую сторону дороги.
Дальше людей стало больше. Моя тревога слегка улеглась, когда мимо пробежали играющие дети. Они обернулись на нас и прокричали что-то на бегу, но я не успел расслышать.
— Солдатиками назвали! — понял Джерри. — Из-за формы, что ли?
Мой графитово-серый комбез Академии оказался единственной приличной одеждой, которая хоть как-то подходила по размеру, из остального я слишком сильно вырос. Шмотки Джерри мне не подходили, так как он был меня ниже и гораздо мельче. Пришлось срочно покупать новую рубашку и джинсы, но за день до поездки я испачкал их насмерть, показав Джерри путь в канализацию, который мы с Лолой разведали в прошлом году. Сам он тоже был в форме, потому что, по его словам, решил меня поддержать.
Мы прошлись по улицам и свернули в парк. Я мельком показал Джерри свою начальную школу, опасаясь столкнуться рядом с кем-нибудь еще из учителей или учеников. Джерри всё глазел по сторонам, бегал от дерева к дереву, собирал листья в букеты и восхищался тому, как много вокруг настоящей зелени.
— И лавочки эти, они деревянные? Нет, под дерево просто? Всё равно крутизна! И дорожки, ты видишь эти дорожки? Они вымощены камнями… пластик, я знаю, но как похоже! Смотри, смотри, одуванчик сквозь асфальт пробивается! И кусты, какие лохматые кусты, никогда таких не видел! Я не знал, что после войны где-то осталось место, так сильно похожее на старую Землю, которую описывают в учебниках и показывают в фильмах!
Я поддакивал его восхищениям, успокоившись почти полностью. Солнце и небо, августовское тепло, звон насекомых в траве, первые яркие листья на дорожках под нашими ногами — всё это было таким привычным, таким родным, таким неизменным.
Мы прошли парк насквозь, я машинально вывел Джерри на улицу, где раньше жили мы с Лолой. Пройдя сотню шагов, я сбавил ход и потом остановился вовсе.
Дальше дороги не было, ее перегораживали знаки, запрещающие проход. А дом бабули, который должен был стоять прямо здесь, прямо перед вот этими деревьями, он просто исчез.
Деревья были. Тропинка была. Дорога обрывалась в нескольких метрах впереди.
А тот длинный и низкий двухэтажный дом, в котором скрипела железная лестница, в котором была квартира бабули, он просто исчез, да еще и вместе с парой соседних.
Я стоял статуей, разглядывая эту пустоту, понимая, как обратно поднимается во мне тревога.
На дороге, по которой мы шли, не было ни людей, ни машин. Удалившись от центра, миновав школу, мы вновь оказались одни.
Ветки таких знакомых деревьев качались, изредка роняя листья. Теплый ветер шевелил мои волосы, гоняя хвост по лопаткам, но по позвоночнику вниз пополз мерзкий холод.
Странно. Страшно.
В Нью-Кэпе действительно что-то происходило.
Но, в отличие от многих других вопросов, постоянно возникающих в моей жизни, я даже не мог предположить, кого спросить и как выяснить, что это.
========== Глава 22. Перемены. ==========
Комментарий к Глава 22. Перемены.
С этой главы не редактировалось бетой. Возможны перемены в несюжетных моментах или даже мелких сюжетных ходах.
Джерри увел меня почти силой. Тело не слушалось, продолжать прогулку совсем не осталось желания. Тревога не отпускала, периодически сменяясь полнейшей паникой — я боялся, что остальной город тоже изменился, и ничего из моей памяти не окажется прежним.
Неужели в результате от всего мне останутся только дурацкие картинки воспоминаний? Неужели никогда не получится вернуться туда, где я был раньше?
Солнечный и прекрасный, пусть искусственный, но благополучный Нью Кэп из моей старой жизни больше не существовал. Детали оставались прежними — пружинящее покрытие тротуаров, птицы в кустах, цветные домики центра, зелень парков. А самого важного, самого главного не было.
В этом городе не осталось моего дома, исчезла Лола, кончилось все, что связывало меня с тем абсолютным, радостным теплом беззаботного последнего класса начальной школы.
Хотя, возможно, я все-таки ошибался. Кое-что могло сохраниться.
Ноги сами вывели меня на аллею с двумя фонарями. Мы остановились и сели на скамейку, ту самую, на спинке которой я сидел однажды ночью, прислушиваясь к двойному ритму собственного сердца, ту самую, рядом с которой я сбил с ног несчастного парнишку-уборщика, сбежавшего с выручкой из кафе «У Русалки».
Пока Джерри отзванивался Па, я сидел, впившись пальцами в край скамейки, и пытался набраться смелости, чтоб пойти туда, в конец аллеи. Мне нужно было убедиться, что «У Русалки» не исчезло также, как наш с Лолой дом.
- Па встретился со своим другом, - сказал Джерри, убирая свой комм в карман. - У нас еще куча времени, они там явно решили выпить, потому вряд ли мы вылетим в шесть, как планировали. Ух, Ма будет ругаться!
- Понятно, - пробормотал я. - Сойдет. Я не против.
- Эй, чувак, - Джерри потряс меня за плечо. - Ты какой-то бледный. Я тебя таким только в шаттле видел, по пути на Землю. Может, вернемся в машину и подождем Па там? Если ты не хочешь больше никуда идти…
- Я хочу! - тут же решился я. - Пойдем вперед, вон туда, в конец аллеи. Помнишь, я тебе про кафешку рассказывал, в которой мы с сестрой подрабатывали?
Джерри нехорошо прищурился.
- Ту, где на тебя сперва напал какой-то бандит с пистолетом, а потом ты отбивал свою сеструху от урода-наркомана? Ты абсолютно уверен, что ты хочешь идти в место, с которым связаны только плохие воспоминания?
- Кто сказал, что только плохие, - ответил я, поднимаясь. - Просто хочу убедиться, что хотя бы что-то осталось неизменным. Если и «У Русалки» исчезло, то от моей жизни до Академии, выходит, ничего не останется.
- Не драматизируй, - беззаботно сказал Джерри, видимо совсем не понимая моих переживаний. - Ты же знаешь, весь мир меняется, постоянно, а в наш век эти изменения приобретают какие-то катастрофические масштабы! Думаешь, что-то может остаться неизменным? Ха! Только если законсервировать это напрочь, но тогда оно устареет и покроется пылью!
- Мне бы очень хотелось кое-что сохранить хотя бы так, законсервировав, - ответил я с грустью. - Тоскливо понимать, что все меняется.
- Так и ты тоже меняешься, - явно удивился Джерри. - Мы растем, мир становится меньше, теснее для нас. Мы взрослеем, меняем точку зрения, переоцениваем ценности — старые мысли, места, знакомые остаются позади, если не меняются вместе с нами.