Мяч сорвался с его пальцев. Я невольно проследил за траекторией. Для трехочкового на балконе было все-таки маловато высоты и расстояния, но за линию штрафных Джерри явно вышел.
- И себя я не понимаю сейчас, - сказал он, когда мяч неровно коснулся кольца. - Не понимаю, что вообще делаю.
- Прямо сейчас — стремишься к трехочковому, бро, - ответил я, глядя, как кружится по кольцу мяч, едва-едва не падая внутрь. - А большего мне тоже не понять.
Мимо. Мяч вылетел наружу и звонко стукнул в пол.
- Ну и пофиг, - Джерри поймал его и кинул мне. Это не было внезапностью, мяч упруго толкнулся в руку. - Держи. Кажется, мне трехочковый не светит. А ты пробуй, если хочешь.
Я встал, отбивая мяч от пола так, как сам Джерри меня учил раньше. Отошел к стене, откуда он пытался попасть, прикинул траекторию, прицелился.
Джерри стоял под кольцом, ожидая.
Когда я кинул мяч, то сразу понял, что промахнусь. Он отскочил от щита, даже рядом не пролетев с корзиной. А потом как живой забился в сетке, срикошетив от руки Джерри. Подпрыгнув, до кольца тот, конечно, не достал, но отбить в нужную сторону мяч сумел.
- Еще два тебе, - с легкой обидой сказал я.
- Нет, два команде Академии, - улыбнулся Джерри. - Это был твой бросок. Я всего лишь немного помог.
Не понимать, но принимать таким, как есть.
Странно, но я сам делал явно так же.
Лето кончилось, третий курс не планировал стать чем-то особенным. Я взрослел, со смесью раздражения и любопытства подмечая изменения в собственном теле, во внешности, в поведении.
Взрослели и мои однокурсники. Лица, что я запомнил в первый день на Станции, сохранив у себя в голове «видеоинструкцию», благополучно менялись. Девчонки уже выросли, обзаведясь всем, что делало их похожими не на детей, а на девушек. Мальчишки, включая меня, торопились за ними.
Той осенью Джерри тоже догнал переходный возраст. Обсыпанный цветными прыщами, он глазел на однокурсниц такими бараньими глазами, что мне становилось смешно. Неожиданно стало понятно, зачем наши койки при желании отгораживаются от всей комнаты вокруг непрозрачными плотными шторками. Личное пространство стало потребностью ничуть не меньшей, чем еда или сон.
Сам я пытался сосредоточиться на учебе и продолжал отстаивать собственное право на жизнь в Академии. Неандерталец перешел на пятый курс и планировал терроризировать меня еще целый год. При отсутствии сдерживающего фактора в лице Ронг, опьяненный собственной крутостью и взрослостью, посидевший рядом с майором Джонсоном по старой традции за одним столом, он распоясался и стал бычить на младшекурсников, не только на одного меня.
Больше всего доставалось азиатской внешности парнишке, только-только зачисленному на первый курс. Худенький, черноволосый, он постоянно прятался за спинами товарищей, пытаясь слиться с местностью. Неандерталец с парой приятелей вытаскивали его из толпы за шкирку, говорили гадости про него в частности и индокитайцев в целом. Видимо, они были из тех недалеких, что раздували в скадалы на почве расизма в Сети.
Знали бы они, что началось это все с отца Ронг, вели бы себя иначе. Конечно, может, они знали, но не задумывались. Потому что не умели думать?
В очередной раз перекинувшись десятком колких фраз, я улизнул от Неандертальца, показав напоследок средний палец.
Благодаря постоянному вниманию к тренировкам и угрозам Меган, что если я не буду нормально есть, она будет кормить меня внутривенно, я мог похвастаться телосложением, но вступать с Неандертальцем в драку один на один не хотелось. Он оставался выше меня и гораздо сильнее. Еще и Джерри больше не ходил за мной неусыпной тенью, посвещая много свободного времени беготне за девчонками, потому некому было прикрыть мою спину в случае чего.
Не оборачиваясь, я двинулся в сторону своего жилого отсека, планируя залезть в Сеть и поискать материалы по пройденным сегодня на уроках темам. Теперь я искренне вникал во все, что нам давали, принимая как данность то, что могу что угодно запомнить, но не считая это за хоть какой-то бонус. Кое-что объяснял Джерри, отвлекаясь от своих любовных похождений, кое-что, как внезапно оказалось, можно было спросить у Меган. До большинства я доходил своим умом.
Вечерело. Под ногами путались младшекурсники. Я вяло думал о том, что вот буквально недавно сам был таким же, как они. Разница в какие-то пару лет ощущалась значимой, наверное потому, что за это время мне пришлось так много всего пережить.
За спиной раздался тихий писк. Обернувшись, я увидел, как Неандерталец почти ласково подталкивает мальчишку-азиата к дверям туалета.
Гребанные туалеты, где не поставишь камеру наблюдения! Драки в коридоре наказывались выговором, после третьего можно было попрощаться с Академией, потому хулиганы не могли слишком разгуляться, но иногда шли на крайние меры.
Возможно, туалеты Академии я ненавидел даже сильнее, чем Рождество.
Спешно вернувшись назад, я схватил мальчишку за форму и буквально вытащил из под носа Неандертальца.
- Чего творишь, урод? - поразился он. - Я думал, ты сбежал, хвост поджав!
- А ты не много ли про мой хвост думаешь, гомик? - подначил я, отодвигаясь на пару шагов. Мальчишку я выпустил, колени согнул, руку сжал в кулак. - Хочешь драться — дерись, но вот здесь и сейчас, под камерами. Слабо?
- За гомика получишь! Не нарывайся, тупой что ли? - Неандерталец покрутил пальцем у виска. - Я вообще-то не хочу из Академии вылететь. У меня итак уже два выговора, так что иди ты! Ссыкло, только под присмотром старших согласен смахнуться! Постоянно сбегаешь.
Я покачал головой, начиная ощущать власть над ситуацией.
- Просто умею анализировать. Знаешь, только благодаря таким, как ты, я начинаю понимать, что действительно, сперва надо думать, а потом бить. Так что, спасибо за такую любовь к мой персоне!
- Да я тебя терпеть не могу, урод! - воскликнул Неандерталец, надвигаясь на меня. - Еще раз скажешь что-нибудь про меня, я тебе волосы повыдергаю, хоть будешь на мужика походить!
Кажется, я нашел его слабое место.
- А сейчас, значит, переживаешь, что я на бабу похож? Стесняешься, что на парней встает? - спросил я с максимальной наглостью в голосе. - Вот, отчего такое ко мне внимание! Даже просто мимо пройти не можешь!
Глаза Неандертальца налились кровью, похожие на боксерские перчатки огромные руки потянулись к моей голове.
- Задушу нахрен! - завопил он, делая рывок вперед.
- И не такие дылды пытались, - осмелел я, отскочив в сторону и ставя подножку.
Прибежавшим через минуту кураторам пришлось честно признаться, что Неандерталец так хотел близкого контакта, что сам упал на мой кулак лицом, потому что ничем другим не получилось.
После этого еще долго ныли костяшки пальцев, зато на душе стало спокойней. Неандерталец поймал третий выговор, после которого следовало только отчисление. Скрипеть на меня зубами и ругаться он не перестал, а вот лезть в драки бросил. Вылететь на пятом курсе было ощутимой угрозой даже для такого идиота, как он.
Все новые препятствия казались незначительными шероховатостями дороги. Я упивался чувством превосходства. Медленно, но верно я чувствовал, как двигаюсь вперед по бесконечной лестнцие «стать лучше других».
Весь третий курс прошел под этим лозунгом. К концу я вышел на второе место, уступая только не желающему сдаваться Джерри.
Летом мы снова отправились к Ма и Па. Они радовались тому, как мы подросли, как я возмужал, как стал выше Джерри. А еще хвалили нас за настоящую крепкую дружбу.
Принимать таким, какой есть. Я держал это в голове.
Кроме Джерри был еще один человек, который был согласен на это по отношению ко мне. Меган оставалась той, кто был готов выслушать и помочь в любой ситуации. Больше я не получал жутких травм, чем очень радовал ее. Ушибленный гормонами Джерри дразнил нас сладкой парочкой, а я для себя понимал ясно и четко: если и есть у меня кто-то на положении родителя, то это она.