- Да ладно тебе, - почти обиделся Джерри. - Опять соревнуешься? Мы же не за приз сражаемся… и вообще не сражаемся! Я к тебе по-хорошему, а ты опять… Эй, ты меня слышишь?
- Слышу, - сказал я, сунув руку в карман и сутулясь.
- А почему не отвечаешь ничего, эй? - позвал Джерри.
- Если я ничего не говорю, это не значит, что я тебя не слышу, - выдал я сумбурную, сбивчивую мысль. - Это может значить, что я тебя игнорирую. Понял?
Я отодвинул его и пошел вперед, опустив голову, не глядя перед собой. И тут же уткнулся кому-то в грудь лбом. Перед носом оказался пустой семиугольник.
- Что, боец, уже признаете поражение? - спросил голос майора Джонсона. Он опять улыбался, я опять не мог понять, что он имеет в виду. - Сдаетесь?
- Передайте вашему начальнику, сэр, что я никогда не сдаюсь, - сквозь зубы прошипел я, обходя его, стараясь избавиться от неловкости при столкновении.
Оно вызвало у меня новые, путаные, но интересные мысли.
Не смотреть вперед? Как я мог позволить себе так подумать вообще, если даже в гребанном коридоре такое приводит к дурацким нелепостям?
А в жизни еще хлеще. Стоит только остановиться на одном месте, копаясь в себе, оглядываясь в страхе, и дорога вперед станет труднее. Стоит дать себе поблажку, и стараться станет сложнее. Если не знать, куда идти, с любой дороги угодишь на обочину.
Вот только я прекрасно знал, куда иду. Оставалось научиться смотреть вперед.
Второй триметр летел мимо со сверхсветовой скоростью. Открытый космос пугал до дрожи. От нервов я грыз волосы, плохо спал и стал чаще срываться, кидаясь вещами и грозя что-нибудь кому-нибудь сломать.
Но эти трудности заводили меня, рождали во мне азарт. Только благодаря нему не угасала сила воли. Каждая стена на моем пути - на самом деле ступень. Если я смогу перешагнуть через этот страх, я стану еще немного сильнее.
А дни, между тем, шли и шли. Медленно, постепенно, но мне начало удаваться себя контролировать.
За сто часов в симуляторе каждый четверокурсник получал значок, стилизованное изображение космического кораблика из серебристого металла. Свой я дождался в самом конце июля, перед самыми переводными тестами. Майор Джонсон вручил его лично, попытавшись похлопать по голове, но я увернулся и машинально клацнул зубами, готовый ругаться.
- Я понял, понял, - сказал он с улыбкой. - Извините, господин студент, что едва не повел себя с вами, как с ребенком.
- Вот именно, сэр, - из-за его извинений с меня слетел весь запал, ругаться больше не хотелось. - И хвалить меня пока рано. Остался еще целый год.
- А потом целая жизнь, - добавил майор, кивнув. - Помните, однажды мы говорили о возможности получения вами протеза? Мой начальник считает, что это вполне возможно. Правда, сперва вам надо закончить расти.
Недавно добравшийся макушкой до пяти футов и пяти дюймов, я недовольно засопел.
- В ноябре мне пятнадцать, сэр. Учитывая, что скорость роста и развития детей за последний век несколько увеличилась, думаю, еще пара лет, и сойдет!
- Посмотрим, может и сойдет, - согласился майор. - Между прочим, вы все еще считаете себя неполноценным без правой руки?
- Никак нет, сэр, - отчеканил я. - Всего лишь стремлюсь к самым эффективным способам достижения моей цели.
Первого сентября, в первый учебный день моего пятого и последнего курса в Академии я гордо сел за столик в Столовой, оставив рядом пустое место.
За сдвинутыми вплотную столами сидели мои одногодки. Те самые люди, с которыми я отучился бок обок четыре года. Те, сперва смотрел с завистью на пятикурсников, позволяющих себе такую вольность, как перестановка столиков за ужином. В лицах вокруг я видел лишь отражения лиц тех детей, которых запомнил в первый день на Станции.
Джерри кивнул в сторону входа, ткнув меня локтем в бок. В углу, у раздачи, как обычно, никем не замеченный, стоял майор Джонсон. Весь мой курс поприветствовал его разом, увидев одновременно с нами. Остальные последовали нашему примеру.
А он очень просто махнул всем рукой, прошел через зал к нашим столикам и сел на пустой стул, шлепнув свой поднос рядом с моим.
- Ну, теперь с вами хоть поговорить будет о чем, - сказал он, вонзая вилку в стейк. - До четвёртого курса вы все так, зачатки настоящих людей. На четвертом уже более менее. А на пятом - есть, на что посмотреть. Надеюсь на вас, ребята.
========== Глава 25. Крайняя необходимость. ==========
Комментарий к Глава 25. Крайняя необходимость.
последняя глава второй части :)
Если сначала мне казалось, что симулятор полетов это сложно, то на пятом курсе я понял, как ошибался.
До самой зимы я пытался привыкнуть к виду космоса за окном своей теперь уже вполне реальной Пчелы. Нас учили взлетать и садиться, сперва в ангаре, затем с внешних посадочных площадок. Все элементы управления предназначались для действий сразу двумя руками, но майор наотрез отказался переделывать Пчелу специально под меня. Потому пришлось использовать эластичный ремень, прикрепленный к мышцам обрубка правой руки, чтоб удерживать штурвал, пока нажимаю на кнопки.
Трижды я терпел крушения, но меня ловили магнитной подушкой.
Сотню раз я не мог даже тронуться с места, корчась в кабине, ругаясь сквозь зубы, крича сам на себя. После стольких лет действовать правой рукой в реальности было непривычно и неудобно, мышцы работали со скрипом. Ремень то и дело срывался, на обрубке от него оставались кровавые мозоли. Закусив губы, я терпел и на голом энтузиазме превозмогал боль и страх, то и дело одерживающие надо мной верх.
Но все-таки больше я себя не ненавидел. Моя особенность была всего лишь помехой, которую приходилось терпеть на ряду с остальными. Отсутствие правой руки мешало гораздо меньше моего страха перед звездами. Научиться физическим действиям было ничуть не сложнее, чем заставить себя собраться морально.
За осенний триместр я устал как собака. В комнату я возвращался только ночевать, сверхурочно пропадая то в спортзале, то в ангаре, то на симуляторах полета, и когда наступили зимние праздники, не собирался расслабляться. В результате я остался в Академии, планируя штурмовать спортзал и симуляторы, пока нет дополнительной нагрузки в виде учебы. Джерри неожиданно поддержал меня, тоже отказавшись ехать к своим.
- Думаю, Ма и Па проживут без меня до весны, согласен? - сказал он. - Я уже совсем взрослый мужик. В пятнадцать лет стыдно кататься к мамочке на каждый праздник. Хочется потусить с друзьями.
- А как же семейные традиции и все такое? - засомневался я. - Сколько бы лет тебе ни было, отмечать Рождество нужно с семьей, нет? До того ведь ты каждый год так спешил к Ма и Па.
Джерри снисходительно похлопал меня по плечу.
- Друзья — это тоже часть семьи. Понимаешь?
- Не особо, на самом деле, - слегка занервничал я. - Ты остаешься из-за того, что я не лечу? То есть, все из-за моих провалов в обучении полетам?
- Нет, вовсе нет! - сразу шумно запротестовал Джерри. - Ничего подбного!
Это было подозрительно, но я не стал спорить. Джерри мог поступать, как считает нужным, пока это не выходило за мои личные рамки. Вообще, я был даже немного рад, что он остается.
Перестав опекать меня, как делал на первых курсах, Джерри стал куда более приятным товарищем. Прибить его хотелось все реже и реже. Единственными раздражающими вещами остались его влюбчивость и перфекционизм. И если с первым можно было бороться, пропуская мимо ушей все его вздохи по очередной девчонке, то со вторым я просто смирился, только изредка поднимая крошечные бунты.
Утро двадцать пятого декабря я встретил в спортзале. Неожиданно для себя проснувшись еще до подъема, я чувствовал неприятную дрожь во всем теле, и решил успокоить ее в виртуальности, нагрузив мышцы до предела, чтоб отключить голову.
К завтраку мне стало немного получше. Браслет звякнул будильником, заведенным на случай, если забуду про время, как часто случалось. Выпутавшись из эластичных лент костюма, наскоро приведя себя в порядок в подобии душевых, что предоставляла нам Ось, я спустился вниз, намереваясь успеть заскочить в нормальный душ до еды.