Я занимался учебой, не бросал попытки уделать Джерри, боролся со своим страхом космоса, болтал вечерами с Меган, заметно переживающей за братца. Ответы от него приходили редко и не регулярно, а последний вообще содержал всего пару слов:
«Во имя Содружества».
Это напугало Меган настолько, что она почти перестала спать. Я все чаще чувствовал запах коньяка из ее кофейной чашки, с которой она вообще больше не расставалась. На мои попытки поддержать, поговорить как-то обо всем, Меган улыбалась и отвечала, что ничего страшного с ней не происходит.
Кажется, со всеми этими взрослыми проблемами она справлялась куда лучше, чем наша куратор. По крайней мере, Меган старалась не валить их на мою голову, и я был благодарен. Потому что мне и самому хватало переживаний.
В мае на Ганимеде начался бунт. Мемфис, одна из старейших колоний Содружества, в один день оказался захвачен экстремистами, сторонниками одной из мелких радикально настроенных политических групп. Настаивая на немедленном прекращении всех переговоров с «проклятыми индокитайцами» и окончательном разрыве связей с «этими подлыми врагами», они захватили здание администрации, выставив голышом на ледяную поверхность Ганимеда мэра Мемфиса, имеющего индокитайские корни.
Узнав новости, мы с Джерри заволновались за Ронг. Последнее время она писала все реже, ограничиваясь парой строк в месяц. Какую-либо общность интересов с ней сохранял только Джерри, временами обсуждая то новинки кино и сериалов, то учебу. Ронг оставалась всезнайкой, отвечала на любые вопросы так, будто они были совершенно дурацкими, но писать ответы не прекращала. Мне было достаточно знать, что она жива и в порядке. Раз оказавшись за чертой «свои-чужие», она не могла ее покинуть просто так, потому не думать о Ронг совсем я не мог.
С замиранием сердца мы таращились в экран, толкаясь плечами, ссорясь за право листать страницу новостей. Отвоевав планшетку комма у Джерри, я ткнул во вкладку фотографий и открыл первую.
Ледяная пустынная равнина Ганимеда на съемке со спутника, кружащего на орбите над ним, прерывалась полузасыпанными колючим мелким снегом застывшими запятыми — скрюченными телами голых замерзших людей. После мэра экстремисты перешли на обычных граждан. Все, кто имел отношение к индокитаю, стали козлами отпущения.
Бунтующие не разбирались, кто прав, а кто виноват. СМИ транслировали их лозунги - «смерть убийцам наших Земных братьев». Новостные сайты пестрели рассказами о том, что у каждого из группы бунтовщиков во время зимних катаклизмов погибли родные и близкие.
Всегда далекий от суеты, ледяной и безмолвный Ганимед, спокойное место работы для вахтовиков, контролирующих добычу редких полезных ископаемых, сейчас оказался в центре индокитайского конфликта.
И там, в Мемфисе, среди этого хаоса находилась Ронг.
Мы с Джерри не знали, что делать и что думать. Просто смотрели фотографии и боялись увидеть знакомые черные косы среди снегов.
Новости последнее время казались куда важнее еды. Вечером, во время ужина все, конечно, обсуждали Ганимед. У кого-то там работал дальний родственник, у кого-то знакомый ездил туда на вахту. Я слушал разговоры, мимоходом пытаясь поделить информацию на нужную и не очень. Джерри дергался на каждое оповещение, приходящее на комм.
Кинув на стол для грязной посуды нетронутую тарелку, я пошел на выход следом за своим курсом, когда один из военных, стоявших на посту у дверей столовой, преградил мне дорогу. Я остановился, едва не уткнувшись носом в нашивку на его комбезе. Джерри, оказавшись от меня отрезанным, попытался сунуться обратно, но его оттеснил второй солдат. А потом оба посмотрели на меня.
- Вас приказано сопроводить в учебный кабинет номер один, - сказал первый.
- То есть, если окажу сопротивление, поведете силой? - уточнил я, прикидывая, смогу ли я проскользнуть сбоку, если пригнусь. У обоих солдат было оружие в кобурах на поясе, но вряд ли они стали бы применять его здесь, в закрытом помещении, да еще и посреди студентов…
Стоп, зачем им вообще его применять? И зачем мне бежать?
Азарт боролся с раздражением от непонимания ситуации.
- Нет, в случае сопротивления приказано доложить, что вы и сами заинтересованы во встрече, - неожиданно сказал второй солдат. - Майор Джонсон гарантирует это.
- Опять чертов майор, - фыркнул я. - Ладно, ведите. Интересно, что он там мне приготовил?
- Нам приказано только сопроводить, не отвечать на ваши вопросы, сэр, - пожал плечами первый.
Они явно не были настроены враждебно. Во мне запылал интерес, поднимая волну азарта за собой. Будь что будет! Может, мне что-то раскажут, несмотря на нежелание майора делиться информацией сверх той, что публиковали в Сети.
Помахав озадаченному Джерри, я оставил свой курс переглядываться в недоумении и пошел следом за солдатами. У дверей столовой их тут же сменила другая двойка, ожидавшая в коридоре Кольца. А мы втроем прошли сквозь жилые отсеки, миновали почти все учебные и остановились в дальнем, перед первым учебным кабинетом. У меня были там занятия пару раз, и от остальных он ничем не отличался, кроме расположения — сразу у входа в первый учебный отсек, ближе всего к ангару и шлюзам.
Майор ждал перед кабинетом, выпрямив спину даже сильней, чем обычно. Все, что могло сверкать на его комбезе — сверкало. Зачастую игнорируемая фуражка идеально сидела на седой голове, прикрывая тенью от козырька глаза. Рядом с ним даже Джерри уже не казался перфекционистом — сегодняшний внешний вид майора мог сойти за эталон для офицеров.
- Господин студент, прошу не задавать глупых вопросов, - сказал он, едва я оказался рядом, - и не совершать опрометчивых действий. Ведите себя как подобает будущему офицеру. Рассчитываю на ваше здравомыслие.
Я даже не успел переспросить, что он имет в виду.
Майор приложил ладонь к двери и отошел, пропуская меня внутрь. Оба солдата тоже остались снаружи, заняв свои места по сторонам от входа.
Еще разок недоуменно обернувшись на них, я сделал пару шагов в кабинет и только тогда посмотрел вперед.
И застыл.
Высокая фигура в серебристом военном комбезе у дальней стены. Светловолосый юноша, едва ли сильно старше меня, высокий, тонкокостный. Устойчивая поза, широкая спина, закатанные до локтей рукава, сложенные на груди руки. Расстегнутый до ключиц ворот комбеза, опущенный так, что не видно погон. Заткнутые за черный ремень перчатки, будто невзначай прячущие пряжку.
Самоуверенность. Без единого жеста и слова.
Он стоял в профиль, потому я успел разглядеть совсем не идущий к остальному облику вздернутый к самому потолку нос.
Видимо почувствовав мой пристальный взгляд, парень повернулся, широко улыбаясь. Синие глаза насмешливо смотрели сквозь светлую челку.
- Привет, Джейк! - выдал он радостно, разводя руки в стороны, будто намекая на попытку дружески обнять при встрече. - Я же обещал, что мы встретимся в Академии, помнишь?
- Петер, - я выдавил из себя это имя, такое непривычное для произнесения вслух. Силой выкинутое из головы, отодвинутое на задний план. Столько лет не вспоминаемое имя, которое моя идеальная память все равно не могла стереть.
Я помнил все.
Нижняя Земля, железнодорожный мост, мелкая речушка, ставшая потоком грязи во время дождя. Километры дороги позади меня, серое небо сверху, безысходность впереди. И я на путях. Потерявший цель. Желая только убраться подальше, сбежать.
Рука спасения, вытащившая меня из воды. Костер на полностью промокшей земле. Рассказ об Академии и моя вера в то, что даже такой, как я, сможет со всем справиться.
- Петер, - повторил я, старательно выговаривая это имя, задевающее во мне остатки прошлого.
- Ага, склерозом пока не страдаешь! - обрадовался еще сильней Петер. - Смотри-ка, мы сдержали обещание, данное друг другу, и встретились тут! Круто, правда?