- В других мирах? - совсем потерялся я.
Феникс оставался невозмутим.
- Наш мир — горошинка, лежащая среди кучи таких же миров в одном общем мешке Междумирья. Всего лишь одна крупица из бесконечности, в который каждый мир уникален. Излучение Кузнецова — наше отличие. Искры, гиперпрыжки, галактионий, все это связано. Альфа-ритм, характеристика «режима покоя» мозга у обычных, здоровых людей, исчезает, стирается на выходе из гиперпрыжка. Искры будто застревают там, по ту сторону, заново они не возникают, и это ведет к безумию. Прыжки без галактиониевого блокиратора сводят людей с ума.
- Про это я читал, - сообразил я. - Дед Кузнецова на себе тестировал первые блокираторы. И про ритмы головного мозга что-то было. Могу вспомнить картинки, но ничего не понимаю.
- Подробнее к медикам, - развел руками Феникс. - В этой жизни я не врач. Тебе никогда не говорили, что у тебя странная энцефалограмма? Для искр, вроде моей или твоей, характерна активность альфа-ритма даже при концентрации внимания. Я читал в отчетах, что у тебя фотографическая память. Это тоже может быть связано, хотя раньше такого я не наблюдал.
Я с огромным трудом проглотил ком в горле.
- Выходит, твои люди следят за мной потому, что у меня эта штука… эта искра такая же, как у тебя?
Феникс скосил на меня глаза, не поворачивая голову. Он продолжал лежать, развалившись в своем кресле, с ногами, задранными на приборную панель, будто весь этот разговор был для него не важней будничного обсуждения погоды.
- Это основная причина, ты прав. Таких как мы — очень мало. В прошлый раз я нашел четверых, и не знаю, есть ли другие.
В моей голове медленно собиралась в одно картина. Нужно было получить еще один ответ, самый горький, но я никак не мог решиться на вопрос.
Любопытный взгляд Феникса смущал. Это все для него — будто игра, недостойная серьезности постановка. Словно я кукла, которой хватит и сотой доли его снисходительного внимания. Тысячной доли объяснений.
- Выглядишь подавленным, - сказал он, в который раз прерывая мои начавшие сгущаться в полный мрак и хаос мысли. - Думаешь, зачем тогда все это? Зачем ты так старался жить, если мог ничего не делать?
Я подавился незаданным вопросом.
- Знаю, что угадал, - спокойно сказал Феникс, закрывая глаза. - В этом весь ты, твой характер. Огромные амбиции, но нельзя сказать, что нет для них оснований. Был бы ты другим — я бы не пришел. Ты, Джейк, выбирал сам, какие черты, умения, какой опыт ты заработаешь. Даже кубик не кидал, просто пер вперед, едва увидев нужное направление, наплевав на все вероятности. Это ты здесь игрок.
Я дышал через раз. Пальцы запутались в волосах, натянув косу почти до боли.
Он знал не только ответы. Он знал вопросы. И это я-то игрок?
- Не веришь? - не открывая глаз спросил он, хмыкнув. - Делай, как знаешь. Мне нет смысла врать тебе. Я еще не сказал тебе ни слова лжи, ни сейчас, ни в первую нашу встречу.
- Ладно. Тогда не ври и дальше. Ты сказал, что находил четверых. Кто они? - я держал в голове картинку и ждал, совпадет или нет. Что он ответит?
- Четверых, это включая меня и тебя. Еще есть Стрекоза и Акула, - чуть помедлив, ответил Феникс. - Девчонки, ждут на Эвридике. Первой скоро шестнадцать, как и тебе, я вытащил ее из довольно глубокой задницы. Сейчас она на домашнем обучении. Вторая заканчивает Аристей. Ей тоже пришлось кое в чем помочь.
Совпало. Сложилось в одно.
Трепет вперемешку со странным удовлетворением. Он — Первый, от лица которого я жил во снах столько раз. Изящная бледность рук, космос или серые коридоры. Операция… Я помнил вытащенные наружу внутренности, среди которых блестело серебристое сердце.
Отбросив косу за спину, я приподнялся с кресла. Торчащий из-под майки шрам, которого я не видел у него в детстве, в ту встречу на Нижней Земле. Страшный, как от настоящего вскрытия. Но Феникс был вполне жив, подвижен, розовощек и улыбчив, что не свойственно побывавшим на столе у патологоанатома.
Он — Первый. Значит, серый коридор с бесконечностью дверей, табличка с именем младшего секретаря «Венера Энерджи», все это было в его жизни. Мне требовались еще подтверждения.
- Кто такой Свен Ларссон? - спросил я, вытащив это имя из архивов памяти.
Феникс застыл. До того ровное дыхание сбилось.
- Странный вопрос, - сказал он после паузы. - Я думал, тебе интересно будет что-нибудь еще про искры и их носителей.
- Что, не готов к отклонениям от сценария? - съязвил я.
Феникс молчал еще несколько секунд. Потом вновь расслабился, потянулся и открыл один хитрый глаз.
- Это мой отец. Вот уже почти восемнадцать лет меня зовут Петер Ларссон, я сын важной шишки из «Венера Энерджи». Приличная семья, отличное генетическое наследие, шведские корни. Даже акцент сперва сохранялся, потому что общий язык Содружества в детстве я учил вторым. Этого достаточно?
Я рылся в памяти, сравнивая образ Свена Ларссона с Фениксом. Теперь стало ясно, почему я все не мог догадаться, где видел его раньше. Черты отца в лице сына, вот что сбивало с толку. Сейчас, повзрослев, Феникс стал схож с ним куда сильней, чем в детстве. Тот же квадрат подбородка, пусть смягченный ямочкой, почти черезчур мужественный угол челюсти. Улыбка другая, нос — недоразумение, зато светлые брови — один в один.
Но было и серьезное отличие.
Что виденный мельком вживую, в холле дома Ма и Па, что с крохотной фотографии из личного дела на сайте «Венера Энерджи», Свен Ларссон смотрел на мир мрачно и холодно, будто ледышки-глаза не давали взглянуть иначе.
Феникс, бешеная жар-птица, до предела раскаленная звезда, был ему полной противоположностью, несмотря на все мнимое внешнее сходство.
Терпеливо дождавшись, пока я вынырну в реальность, он зевнул и сел в кресле.
- Все, закончил сравнительный анализ? Со стороны выглядело так, будто ты меня сканируешь, - поежился он, поднимаясь на ноги. - Ладно, я молодец и вспомнил про одно очень важное дело. Мозг в прыжках охрененно кушает глюкозу. Предлагаю освоить запасы, о которых я дальновидно позаботился перед полетом. Короче, пора поесть!
В потрепанном шкафчике, кроме стандартных сухпайков нашлись сендвичи, сладости и вода. Вгрызаясь в шоколадку, Феникс бросил взгляд на приборы, охнул и метнулся к креслу.
- «Ригель» вышел на нужный курс и набрал скорость, сейчас выключит двигатели! - быстро сказал он через плечо. - Прижмись куда-нибудь, чтоб башкой не стукнуться. Посидим в невесомости.
Сразу после его слов нас толкнуло снизу, как в лифте в конце поездки. Двигатель замолчал, дальше корабль летел по инерции.
Феникс отцепился от кресла, легко сделал сальто назад и схватился за скобу в условном потолке. Второй рукой он поймал улетевшую шоколадку.
- Неплохо летаешь. Я бы тебе похлопал, - сказал я, наблюдая за всей этой акробатикой. - Но, увы и ах, рук на все не хватит.
- Прощаю тебя на первый раз, - рассмеялся он с набитым ртом. - Ну, как, остались вопросы? Не интересно про девчонок узнать?
- Интересно, - согласился я. - Рассказывай. Все равно еще кучу времени с тобой торчать.
- Не нравится моя компания? - хмыкнул он, потом погрозил пальцем. - Погоди, я сам догадаюсь! Не нравится… бездействовать? И не иметь влияния на ситуацию!
- Твоя компания тоже не фонтан, - осадил я всю эту проницательность. - Не беси меня. Рассказывай, раз уж начал. Почему такие имена у всех странные?
Феникс отцепился от скобы и завис в воздухе, медленно вращаясь. Обертка от шоколадки плыла рядом, он отогнал ее щелчком.
- Стрекоза и Акула — позывные, для удобства, - начал он. - Можно сказать, традиция и наследие. Как я выяснил, такие крупные искры не исчезают после смерти «носителя», а передаются дальше. Не реинкарнация, но что-то вроде нее. Конечно, ваши сознание и память с этим не связаны. Личность человека исчезает, когда умирает мозг. Маленькие искры, какие носят все, кроме нас, исчезают тоже. У наших же достаточно энергии, чтоб гореть и дальше. Кучу раз я тщетно пытался найти вас, найти остальных. Сейчас все сложилось крайне удачно. Кроме того, что я смог вас отыскать, вышло еще и взять под защиту.