- За девчонками ты тоже с детства следил? - угрюмо спросил я.
Феникс ожидаемо кивнул.
- Политика невмешательства. Оберегать со стороны, но не помогать. Я давал всем возможность выбирать. Каждый из вас выбрал идти со мной в итоге.
- И после этого ты утверждаешь, что игрок я, не ты? - моим мрачным взглядом, кажется, можно было от стен отталкиваться в этой невесомости.
Феникс сложил руки на груди и запрокинул голову, с моего ракурса он болтался вверх ногами.
- Ты игрок, Джейк. Не сомневайся. А вот я — крупье. Такая аналогия устроит?
Я облизал пересохшие губы. Двойной пульс колол вены изнутри, хоть теперь я и знал, что это бьется за сердцем.
- Считай, я вам карты сдавал, - продолжал Феникс. - Ну, или вы мои квесты получали, как будет угодно. Правда, сам в стороне я стоять не могу. Это вокруг меня вся каша варится. Считай, ты познакомился с главным героем. Девчонки на той же позиции, что и ты. Если дальше справитесь со всем, что я подкину, забьем на возраст и иерархию, сделаем вас маршалами. Хочешь?
- Хочу стать следующим крупье, - отрезал я. - Решать, кто в этой игре победит. Ладно, ты Феникс, они Стрекоза и Акула. А я кто?
Перевернутое лицо излучало любопытство. Смотреть на него серьезно было просто невозможно.
- А как ты думаешь? - спросил он, дразнясь.
Ответ пришел сам, будто всегда был в моей голове.
- Ящер. Как те твари в морях Эвридики, что сливаются с местностью и охотятся на косяки мелких рыб. Как монстры, что ходили по Земле миллионы лет назад. Как жившие до Войны существа, потеря хвоста для которых не оборачивалась трагедией — лишь толчком к новой жизни.
Феникс улыбался. Без иронии, без вечного нахальства — ну, насколько я мог понять по его перевернутому лицу.
- Добро пожаловать домой, старый друг. Да, ваша память не сохраняется при переносе искры, это так, но пару десятков лет назад мы уже шли бок о бок по одному пути. Тогда я потерял тебя и остальных. Больше этого не случится.
Он выпрямил ноги, уперевшись ими в условный потолок, оттолкнулся, через кувырок приземлившись рядом с моим креслом, потом схватился за свое и почти уселся, сюрреалистично зависнув в десятке сантиметров над его поверхностью.
- Сейчас будут корректировки курса, заработают маневровые, - сказал он, глядя на столбцы информации на экране. - Мы идем довольно близко к внешней планете, к Меланте. Может немного трясти.
До самой Эвридики я молчал. Приходил в себя, раскладывал все в голове по полочкам.
Искры, особенность всех мыслящих существ. Гаснущие при гиперпрыжке, доводящие людей до сумасшествия. А еще уникальные Искры, не исчезающие после смерти сознания.
И я среди всего этого. Ящер. Один из четверых.
Четверых ли?
Он — Первый. Его глазами я видел космос, взрыв дворца шейха, дверь кабинета Свена Ларссона. Вторая и Третья — девчонки, Стрекоза и Акула. С ними все сходится, совпадает с теми снами. От лица одной я видел рабство в гареме и спасение оттуда, от лица второй — страшную женщину, приносящую боль, а потом комнату на Аристее.
Но был же еще один сон. Если я Пятый, то есть кто-то Четвертый.
Неужели Феникс про него не знал?
Сказать ли ему обо всех чужих снах? Объяснить, откуда знаю про его отца?
Отчего-то меня грела мысль иметь в голове хоть что-то, о чем он не знает. Как уголок личного пространства, куда никому нет доступа. Потому я оставил это на потом. Припрятал до более подходящего случая.
Феникс вполглаза следил за отчетом по работе автопилота и совершал набеги на шкафчик с едой. Я не задавал больше вопросов, он не лез с ответами. Несмотря на все недомолвки и странность ситуации, молчание не давило, не было неловким. Просто мы оба думали о своем, не мешая друг другу.
Не то что Джерри, вечно достающий по поводу и без. Интересно, как он там? Сколько времени мы тут болтаемся? В Академии уже, наверное, обед…
Часы бездействия прошли быстрей, чем я ожидал. Погруженный в свои мысли, выглядывая из внутреннего мирка только чтоб помочь Фениксу с уничтожением сендвичей и шоколада, или выругаться на устройство туалета на несчастном «Ригеле», я сам не заметил, как мы приблизились к конечному пункту.
За лобовым стеклом переливаясь радугой атмосферы, увеличиваясь и заполняя собой весь обзор, сияла яркая, светлая, облачная поверхность Эвридики. «Ригель» садился.
Тихо ругаясь сквозь зубы, я вцепился в подлокотник, надеясь, что посадка обойдется без происшествий. Бедный кораблик начал трястись. Феникс страдал и мучился, отдавшись на волю автопилота и все равно постоянно порываясь ухватиться за штурвал.
- А ну, держись покрепче! - завопил он. - Эвридика ждёт!
В атмосфере нас встретили три юрких крохотных беспилотника, мелькая на периферии обзора. Феникс вышел на связь с Центром полетов Столицы, дублировал голосом передачу позывного и личного номера, а чтоб не оставалось сомнений, нецензурно послал весь Центр далеко и надолго за то, что усомнились в нем, великом и ужасном.
- Блин, ну и время сейчас, - сказал он недовольно, отключая связь. - Даже меня, паникеры, проверяют по десять раз. Конечно, вдруг первое лицо Содружества везет с собой толпу шпионов и бандитов!
Зелёные моря и изумрудные льды Эвридики виднелись под нами в разрывах облаков. Перегрузки казались ужасной тяжестью после долгих часов невесомости. «Ригель» в очередной раз сменил конфигурацию обшивки, выходя из свободного падения, корректируя курс маневровыми двигателями и переходя на планирование. Беспилотники держались рядом, то и дело выныривая из облачных пиков.
Мы вошли в облака, в кабине на миг стало темно, но в следующую же секунду под нами и вокруг развернулась бездна из сотен оттенков блестящей, многогранной и изменчивой зелени.
- Старушка-Земля всегда была голубой планетой, - сказал Феникс сентиментально. - А юная Эвридика прекрасна в своем весенне-зеленом. Она полностью покрыта водой, и толщина ее океанов намного больше, чем на Земле. А ведь если бы не атмосфера, быть Эвридике ледяной глыбой!
- Я учил географию в школе, - сказал я, морщась от непрекращающейся тряски. «Ригель» то и дело нырял в воздушные ямы. - И помню, что без атмосферы тут было бы ниже семидесяти градусов, а так плюс десять Цельсия.
- Хреново ты учился, если не знаешь подробностей. Это только на экваторе, - поправил Феникс. - И только днём, ночью-то ближе к нулю. Учитывая, что ночь и день тут идут аж по трое Земных суток, это довольно ощутимо.
Я подумал про трое суток темноты и вздохнул.
- Грустно без солнца, сложно привыкнуть будет. Как тут бедные люди вообще живут?
- Ты пять лет в искусственном освещении жил, тебе-то чего привыкать? - удивился он мимоходом, потом сосредоточился: - Ладно, хватит болтать, я перейду на ручное управление.
- Пусть меня похоронят в космосе, как воина, - сказал я мрачно, вцепляясь в подлокотник. У поверхности планеты, под защитой ее гравитации, я ощущал себя гораздо уверенней, чем в открытом космосе, потому даже не стал закрывать глаза.
«Ригель» опустился к самой воде. Шквалистый ветер гнал по океану огромные волны, разбивающиеся об искусственные каменные гряды-волнорезы, а на горизонте, ломая его идеально гладкую линию, вставали вершины города-острова. Они быстро выросли до небес, перекрывая обзор, и Феникс сбросил скорость. Однообразие воды под нами сменилось переплетением металлических конструкций. В центре острова, над упирающимися в облака стрелами зданий, нависал округлый матовый купол. Беспилотники нырнули куда-то за него, прощально моргнув огоньками на крыльях.
Феникс подвел «Ригель» почти вплотную к щетинящейся металлом громаде города-острова, облетая его по периметру на малой скорости и едва не цепляя за стену крылом.
- Так, где же тут был шлюз? Навигатор пишет, что ещё шесть тысяч метров, - пробормотал он, задумчиво вглядываясь в паутину конструкций. - Понастроят всякой хрени, я потом разобраться не могу…