Я встал рывком, так что кровь ударила в голову. Я не в Академии, не у Ма и Па на Земле.
Эвридика. Неуютная планета вечного заката. Точно.
После полета я настолько устал, что уснул, едва дошел до кровати. Сейчас я чувствовал себя гораздо лучше. Все навязчивые переживания прошлого дня выветрились, оставив только привычные картинки в памяти.
Многоликий Феникс. Загадочный Первый, беззаботный Петер Ларссон из моего детства и при этом — адмирал космофлота Содружества. Искры и резонанс галактиония с излучением Кузнецова. Люди, сходящие с ума после гиперпрыжков…
О, да, семь прыжков с отвратительным пилотом даже с иглой блокиратора в мозгу едва не свели меня с ума. Но мы выжили, добрались. И вот я здесь, на Эвридике, в столице Содружества, в странной просторной и светлой квартире. В своей комнате?
Выключатель нашелся без труда. Светильников было много, расположенные группами, они делили комнату на подобие отдельных зон. Кровать при желании отгораживалась еще и раздвижной ширмой, сейчас сложенной и стоящей в ногах кровати. Письменный стол у окна выглядел деревянным, но ни разу не тронутым, новым. На спинке стула перед ним висел шлем симулятора в заводской пленке, на стене рядом мерцала кнопкой включения планшетка компа. Кресло в дальнем углу рядом с пустыми полками явно предназначалось для чтения книг, которыми можно было эти полки наполнить.
Моя сумка стояла на пороге, рядом валялись ботинки, которые я скинул, едва зашел вчера в комнату. Справа от дверей был вход в гардеробную, небольшую комнатку с кучей полок и вешалок, тоже пока что пустых до стерильности. Слева – дверь в ванную комнату, куда я и направился.
Кроме душевой кабинки там была еще и настоящая ванна, белоснежная и огромная, как бассейн. За последние пять лет привыкший к пятнадцати минутам душа по расписанию, еще с детства помнящий, что такое перебои с водой, особенно с горячей, я остался в большом удивлении от того, что можно набрать такую кучу воды, и никаких проблем с этим не возникнет.
Огромное зеркало сообщало о погоде, давало набор параметров для настройки всей комнаты под себя, подсказывало дату-время, включая разницу с Землей, Марсом и всеми прочими обитаемыми мирами. В махровых полотенцах, стопкой сложенных рядом с корзиной для белья, можно было утонуть, как в пушистой перине. Разница уровней жизни колола глаза в каждой мелочи.
Набрав полную ванну и погрузившись в теплую воду с головой, я улегся на дне, зажмурившись, задерживая дыхание, и думал о том, как изменилась моя жизнь.
Тишина, темнота, дезориентация. Никакого внешнего мира, только я и мои мысли.
Двадцать секунд под водой без вдоха.
Могу ли я теперь быть уверенным в своих силах, как прежде? По своей прихоти Феникс открыл передо мной эту новую дверь, или же я действительно сам выбрал, выгрыз зубами себе этот путь?
Тридцать секунд под водой. Или тридцать ударов двойного пульса?
Искра, желтоватое солнце, звездочка внутри меня. Излучение Кузнецова, отчего-то кажущееся волнами видимого спектра. Выдающаяся черта, для обладания которой не пришлось стараться.
Сорок секунд.
Не хочу сомневаться. Не хочу снова себя ненавидеть. Не хочу отличаться от других тем, что не могу контролировать. Только идиоты гордятся тем, чего не добивались сами и страдают о том, чего не смогут изменить.
Минута.
Моя отсутствующая правая рука, досадная помеха на пути к цели. Как откушенный хвост у ящерицы. Пусть без нее тяжелей, но ведь не невозможно? Эта ненормальная искра — то же самое. Стоит только понять, препятствие или подмога?
Не рука и не Искра делают меня собой. Но, раз уж достался такой набор параметров, нужно выжать его по максимуму. Это-то я умею.
Я вынырнул, жадно хватая воздух ртом, щурясь на свет.
Вытерев волосы ненормально огромным полотенцем, завернувшись в висевший на двери ванной безразмерный халат, я рискнул прямо так выглянуть из комнаты.
Из гостиной было слышно монотонное бормотание новостей. По полу тянуло холодом, видимо, кто-то снова открывал балкон.
Пройдя по коридору я прислонился к стене. Феникс, переодевшийся в безразмерные шорты и красную майку с принтом молнии, лежал на диване, закинув на спинку голые ноги. Он спал с таким беззащитным выражением на лице, которое я бы и представить себе у него не мог. Стрекоза в непонятной черной хламиде сидела рядом, зарывшись в подушки и осторожно поглаживая Феникса по волосам, как оберегающий сон страж. Заметив меня, она вздрогнула и убрала руку.
На стене напротив тихонько болтал экран с новостями.
- Привет, - сказал я, проходя через гостиную до кухни. - Рановато ты встала.
- Я не ложилась, - откликнулась Стрекоза. - Днем посплю.
- Ты что, мышь летучая? - удивился я. - Ладно, хрен с тобой и твоим режимом дня. У вас есть кофе?
Феникс во сне заулыбался и перекатился на бок, махнув рукой и едва не утащив Стрекозу в охапку вместе с подушкой. Бедная девочка сразу сбежала с дивана, будто боясь прикасаться к нему при свидетелях.
- Там, в шкафу зерна, - сказала она, настороженно поглядывая то на меня, то на Феникса. - Кофемашиной пользоваться умеешь?
- Разберусь, - я принялся открывать дверцы кухонных шкафов.
Стрекоза решилась оставить безмятежно спящего адмирала одного и подошла сама, бочком, как пугливая кошка. Встав на цыпочки, она дотянулась до дверцы над раковиной, до которой я еще не добрался.
- Вот, отсюда доставай, - сказала она. - Мне роста не хватает, дурачина-Феникс все время убирает все так высоко…
- Плохо быть карликом, - иронично сказал я, доставая пакет с зернами. - Или ты, скорее, лилипут?
- Сам ты лилипут, - мигом покраснела Стрекоза. - Я еще вырасту!
Ее забавная реакция вызывала только одно желание — продолжать иронизировать. Если бы она четко попросила больше не шутить об этом, я бы перестал. А пока только скептически оглядел ее с ног до головы, заставив ежиться и плотнее кутаться в хламиду, и честно сказал:
- Не волнуйся, с другой стороны, можно тобой кидаться во врагов, как гранатой.
Стрекоза наградила меня гневным взглядом и убежала прятаться на диване.
- Тебя мама не учила, что грубить плохо? - спросила она, одним глазом выглянув из-за его спинки.
Смешная.
- У меня не было мамы, - ответил я спокойно, разобравшись с кофемашиной и насыпав зерен. - И что я сказал такого?
- Маленьких обижать нехорошо, - погрозила мне кулачком Стрекоза. - Что ты, что Феникс, грубияны, оба достаете меня!
Загудела кофемолка. Я нашел себе чашку.
Ничуть не обиженная Стрекоза обратно вылезла из своего укрытия и подошла на цыпочках. Вытащив откуда-то из нижних шкафчиков огромную кружку, она попросила:
- Мне тоже сделай… Только с молоком пополам, и пять ложек сахара…
- Ты же слипнешься, - удивился я. - Может, хотя бы четыре?
- Нет, - Стрекоза помотала головой и настойчиво протянула кружку. - Пополам с молоком, пять ложек сахара, запомнил?
Спорить было бесполезно. Пришлось лезть в холодильник за молоком.
Сделав нам кофе, я сел в одно из кресел и краем глаза стал смотреть новости.
«Временное перемирие с Индокитаем. Бунт на Ганимеде подавлен. Претензии на Гекубу обсуждаются в парламенте. Произведен обмен заложниками, все граждане Индокитая спешно покидают земли Содружества… Их ученые, отказывающиеся уезжать с Орфея и прекращать разработки, объявлены предателями…»
- Чем дальше, тем веселее, - сказал внезапно проснувшийся Феникс. Он лежал на боку, одним глазом утопая в диванной подушке. - Интересно, кто-нибудь догадывается, зачем им Гекуба?
Я пожал плечами.
- Если знаешь ответ, то говори. Не знаешь — давай вместе думать.
Феникс зевнул, щелкнув челюстью, и рассеянно почесал в затылке.
- Есть пара мыслишек. Сперва, вы оба, скажите свои предположения!
Я спрятался за кружкой, размышляя.
- Сложно. Ты сказал, что это не связано с территорией… тогда с чем? В чем отличие Гекубы от других планет? Даже тот же Марс был бы полезней, там хоть обустроено все для жизни, пусть с кислородом и напряженка. А на Гекубе азот, углекислота и океаны… блин, прямо как на Венере!