Нет, отрывать Адама от семейного торжества она очень не хотела, и знала, что если позвонит ему и расскажет о своих грандиозных планах, то он моментально примчится первым же скоростным маршрутом.
Придется ехать без него.
Она медленно убрала телефон в карман своей кожаной куртки и спустилась на подземную стоянку. Погоду этим утром обещали прохладнее, чем обычно и, по всей видимости, в солнечной Филадельфии сегодня планировал пойти сильный ливень. Мало того, что по своему обыкновению, Меган решила не обременять себя таким ненужным атрибутом, как зонтик, так она ещё и поехать решила ни на чем ином, как на своем супер крутом мотоцикле. Безумие? Еще какое. И это было самое прекрасное чувство в её жизни.
Меган села на свою Вдову, надела шлем и провела руками по холодной, дьявольски агрессивной стали. Она любила это ощущение, когда её руки со всей силой сдавливали рукоять руля, когда ветер бил ей прямо в лицо, а адреналин наполнял кровь и заставлял сердце колотиться с бешеной скоростью. Она сосредоточилась, заставляя свой мотоцикл реветь как можно громче, и улыбнулась, когда он сорвался с места. Каждой клеточкой она ощущала, как обостряется каждый из её органов чувств, она словно действительно чувствовала этот дикий и необъяснимый всплеск эндорфина в мозге. Ничто на свете не доставляло ей такого удовольствия, как езда на мотоцикле. Эти звуки выхлопов, эти мощи, ассоциации, нереальная скорость, ветер, осознание свободы – все это собиралось в целую комбинацию чувств и ощущений и взрывалось невероятными эмоциями в её теле. Такие мгновения не только заставляли её испытывать счастье, но и помогали выбросить из головы все проблемы и невзгоды, они помогали уйти от действительности, от давящей реальности, помогали восстановить силы и какое-то время побыть в каком-то ином мире, пусть даже и выдуманном.
Арч-стрит и Кенсингтон-авеню разделяло всего каких-то семь миль, поэтому Меган сама не заметила, как добралась до Северного района. Она сбавила скорость, чтобы оглядеть окрестности и вспомнить, куда именно ей нужно ехать. В последний раз она была здесь около шести лет назад, но даже не предполагала, что за такой не очень большой срок, эта часть города так сильно изменится. Будучи когда-то центром тяжелой промышленности, большая часть городского пейзажа Филадельфии характеризовалась свободными складами и плотно упакованными полосами кирпичных таунхаусов, которые в свое время были построены для рабочего класса района. И вот здесь их было больше всего. Ей казалось, что эта часть города была заброшена, хотя по улицам и ходили люди и даже резво бегали дети. Филадельфийские Бесплодные земли содержали в себе самое разнообразное соединение этнических принадлежностей: здесь жили и пуэрториканцы и афроамериканцы и доминиканцы и даже так называемые польские американцы. Меган всегда любила эту часть города, но в то же время она безумно её пугала. Её отец всегда рассказывал самые страшные байки именно про Северную часть Филадельфии, потому что именно здесь велась открытая торговля наркотиками, среди которых особым спросом пользовались метамфетамин и героин, именно здесь был зафиксирован самый большой процент уличных грабежей и иных преступлений, совершаемых местными бандами. И Дженнифер была абсолютно права, говоря о том, что этой частью района правят люди совсем из иного мира, начиная от простых уличных мотобанд и двигаясь выше, к самой Черной Мафии.
Но что она, черт возьми, могла поделать, если ей просто необходимо было сюда приехать? Да, ей бесспорно было страшно, и да, она прекрасно понимала, как сильно рискует, но так же она понимала, что не может не поговорить с отцом Джерри, а найти его она могла только здесь.
Проезжая старый заброшенный склад, Меган повернула на небольшую улочку.
Разглядывая знакомые очертания домов, она так же замечала практически полностью раздетых женщин, медленно плетущихся стариков, которым, по всей видимости, еле хватало на кусок хлеба, грязных и брошенных детей, чьи родители принимали очередную порцию героина за углом. Она видела подростков, практически живущих на улицах, подростков, которые жили наркотиками, кражами, разбоями, которые не знали лучшей жизни, и узнавала в них Джерри. Её сердце сжималось от боли и тоски, и она отворачивалась, желая поскорее добраться до бара Митчелла.