- Перестань! – он ощущал боль в висках, которая с каждой секундой становилась все сильнее.
- Она больше никогда не сможет доверить свое сердце тому, кто единожды уже смог разбить его вдребезги.
- Хватит!
- Для неё ваша ночь ничего не значила, она все так же ненавидит тебя. Её душа навечно останется для тебя под замком.
- Замолчи, - боль становилась почти невыносимой.
- А твой отец? – продолжал голос Фила. - Разве о таком сыне он всегда мечтал? Ты предал его.
- Нет, - он вертел головой, пока его тело невольно сгибалось пополам, а лицо искажалось от боли, - я сделаю все что угодно, лишь бы он никогда не страдал!
- Ты не пошел по его стопам, - внезапно произнес он, - не оправдал его надежды. Ты не рассказал ему правду. Так ведь? – Алекс перевел свой взгляд на отца, в глазах которого мгновенно отразилась резкая боль. – Скажи, Чарльз, он ведь не сказал тебе, кто именно был виновен в смерти твоей мамы? Не сказал тебе то, что столько лет просто не давало тебе уснуть? Твой сын знает всю правду, но предпочитает её скрывать, - прошептал он в ухо Чарльза.
- Алекс…
- Отец, нет, - он вертел головой.
Фил подал знак каким-то людям, после чего они по очереди подошли к Меган и отцу Алекса с раскаленным железом в руках.
- Какого хрена ты задумал… - Фил лишь молча улыбался, напоминая ему сейчас чокнутого Джокера, поэтому Алекс не выдержал и заорал. – Чертов сукин сын! Что тебе нужно?!
- Просто, чтобы ты сделал выбор, - сказал он, а затем щелкнул пальцами и в ту же секунду Алекс увидел, как раскаленный металл опустился на обнаженные участки кожи людей, которых он любил больше жизни. До его ушей донеслись крики, он видел, как Меган практически плакала, а его отец с болью стискивал зубы.
- Нет!! – заорал Алекс, пытаясь сорваться с места. – Что ты творишь?! Останови это!!
- Ты и сам можешь это остановить.
Крики становились сильнее, и Алекс ощущал, как этот звук с силой давит на его уши, заставляя задыхаться от чувства собственного бессилия.
- Что тебе надо?!
- Ты знаешь, что такое делать выбор? - Алекс сглотнул, чувствуя, как странно немеют его ноги, а затем ощутил в своих зажатых пальцах пистолет. Его рука начала подниматься вверх, пока Фил продолжал. – Кого из них ты хотел бы избавить от боли? – он улыбнулся, заметив, как замешкался Алекс, а затем наклонился ближе и прошептал ему в ухо. - Кому хотел бы облегчить жизнь?
Он почувствовал, как его рука задрожала.
- Я не стану, - сказал он сквозь зубы. – Я не стану делать чертов выбор!
- Забыл предупредить, - беззаботно продолжил Фил, поглядывая на часы, - у тебя есть лишь минута.
- Я же сказал, что не стану делать твой долбанный выбор! – заорал Алекс, слыша, как крики близких ему людей становятся сильнее. Он мог поклясться, что запах крови начинал вызывать у него дурноту.
- Ты можешь спасти одного, - сказал тихий голос у его уха. – А можешь потерять обоих. Выбор за тобой.
- Я не хочу выбирать!
- За грехи нужно платить, - сказал Фил, не сводя глаз с циферблата, - верно, Алекс?
- Чтоб тебе в аду гореть!
- Тридцать секунд.
- Алекс… - он перевел взгляд на отца. – Жми…
- Нет… папа, нет…
- Спаси её, - сказал он, стискивая зубы от очередной волны боли. – Давай же.
- Я не могу…
- Защити её, - одними губами прошептал его отец. – Жми!
Он закричал так сильно, что казалось, вложил в это слово все свои последние силы. Алекс ощущал, как по его щекам потекли слезы, а затем еле слышно прошептал «прости…» и спустил курок.
Алекс резко распахнул свои глаза и с усилием сглотнул, ощущая, как пересохло его горло. События прошедших дней моментально замелькали в его памяти, и он даже облегченно выдохнул, четко осознавая, что находится в комнате Меган и лежит в её постели.
Это был сон. Всего лишь дурной сон.
Но этот сон заставил его испытать все муки Вселенной и понять, что его прошлое никогда до конца его не отпустит.
Он повернул свою голову вбок и задержал свой взгляд на спящей женщине. Её светлые волосы изящно разметались по подушке, одна рука лежала на животе и медленно приподнималась, когда она делала вдохи и опускалась – когда выдохи, а другая была слабо зажата в кулачок и лежала рядом с её лицом, которое выражало непередаваемый покой и… легкость. Вот так вот, завернутая в белую простыню, с закрытыми глазами и умиротворенным лицом, она напоминала ему греческую богиню, которая отдыхала после трудного дня.