А скучать я буду скорее по тому, что сейчас этот дом для меня означает определенность.
Я знаю, что тут и где, это знакомая территория, а там, снаружи, для меня все новое и неизведанное. Там очень страшно.
Герман сумел внушить мне страх перед внешним миром, день за днем повторяя, какая я беспомощная перед подстерегающими снаружи опасностями, и как старательно он обо мне заботится и оберегает.
Прекрасно понимаю, что все это элементы психологического давления и манипуляции, но тем не менее, все равно боюсь.
Ведь, по сути, все последние годы этот дом и был моим миром. Я даже в супермаркет за покупками не ходила, выходя в основном только с мужем, и лишь изредка одна в салон или торговый центр.
Делаю судорожный вдох, проклиная свою трусость и нерешительность.
Взгляд невольно останавливается на белых розах, стоящих в хрустальной вазе на столе.
Как бы ни было страшно снаружи — его я боюсь больше.
Вешаю сумку на плечо, беру пакет с волосами и, еще раз глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, выхожу наружу.
Глава 8. Прогулка
Возле калитки оглядываюсь на наш дом. Снаружи он выглядит куда как скромнее. Нет, он добротный и симпатичный, но думаю, что, если бы к нам пришли гости, то они были бы удивлены разницей между внешней добротностью и внутренним шиком.
Вот только к нам не приходят гости.
На мой взгляд, такой дом явно не по средствам работнику правоохранительных органов, даже высокопоставленному.
Однако, я никогда не спрашивала у мужа, откуда у него деньги, так как «финансовые вопросы тебя не должны волновать, птичка».
Сердце колотится как ненормальное. Я быстро подхожу к калитке и выхожу наружу.
Наш дом стоит в самом начале частного сектора. Нужно пройти всего один квартал до городских улиц, но я иду в противоположную сторону.
Муж как-то говорил, что сейчас на улицах очень много камер, особенно на больших и многолюдных.
Я, конечно, понимаю, что Герман не сможет просмотреть записи со всех камер города, но уж те, что рядом с выходом с частного сектора точно просмотрит, чтобы узнать, куда я дальше направилась.
А потому я выбираю не самую короткую и удобную дорогу, чтобы не попасть на эти записи. На самом деле, просто перестраховываюсь. За все это время я стала параноиком.
Иду вдоль заборов по не слишком ровной дороге, вжав голову в плечи и глядя себе под ноги. Смотрю, как мои бело-розовые кроссовки поднимают маленькие облачка пыли при каждом шаге. Дождя давно не было.
Ну улице еще довольно прохладно, я бы даже сказала свежо, но на небе ни облачка и, думаю, вскоре потеплеет. Где-то вдалеке лают собаки и даже кукарекает петух.
У меня на носу большие солнцезащитные очки, хоть утреннее солнце еще не слишком яркое. Они скрывают пол-лица, парик же закрывает еще добрую часть.
Но все же опасаюсь, что меня могут узнать соседи, поэтому пытаюсь проскочить эту зону как можно незаметнее.
Хочется побежать, но я старательно сдерживаю себя, заставляя придерживаться обычного шага. Иду так, словно я на прогулке.
Чувствую себя очень странно. Так, словно я воровка или преступница. Мне кажется, все вокруг смотрят на меня.
Нервно оглядываюсь, но не вижу рядом ни души.
Однако ощущение, что за мной наблюдают не покидает.
Может, кто-то смотрит из окна дома? Или же наблюдатель находится в одном из припаркованных на обочине автомобилей?
Ну или, что тоже нельзя исключать, это просто разыгралось мое воображение.
Однако, в последние годы я научилась доверять своей интуиции.
Чувствую, как начинает накрывать паника. Подкатывает волнами, скручивая узел в животе. По спине скатывается капелька пота, хотя пока еще совсем не жарко.
Может, повернуть назад, пока не поздно?
Нет, скорее всего, это просто нервы. Никто не может наблюдать за мной. Герман уехал на работу. У него сегодня важное совещание, а потому он навряд ли вернется, именно по этой причине я и выбрала сегодняшний день.