Внезапно его руки грубо хватают меня за шкирку, и Герман швыряет меня на землю. Я падаю, обдирая спину об угол садовой скамьи.
— Нет, нет… пожалуйста… — пересохшими губами прошу я, захлебываясь от ужаса, пытаясь отползти от него.
Меня трясет и колотит так, что даже пару слов даются с трудом.
Его глаза совершенно стеклянные, пустые, чужие. Губы плотно сжаты, а ноздри раздуваются от ярости.
— Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить по твоей вине? — рычит он. — Я забочусь о тебе, балую, оберегаю, и это твоя благодарность? Кажется, мне стоит объяснить тебе, что значит слово «благодарность» …
Первые пару ударов я еще могу закрываться, а потом удар его тяжелого ботинка прилетает мне в живот.
Весь воздух вылетает из меня одним махом. И вдохнуть его снова я не могу, но это уже и не важно. Какая нафиг разница, могу ли я дышать, если боль в моем животе настолько чудовищна, что больше напоминает агонию?
Ощущение, что внутри меня расплавленный свинец. Пульсирующий расплавленный свинец. Перед глазами темнеет и летают серые мушки. Понимаю, что отключаюсь.
Следующий кадр. Я не помню, что было между ними.
Я сажусь, пытаясь опираться на руки и тяжело дыша. Из меня вырывается какой-то свистящий хрип, чувствую сильную тошноту. Волосы прилипли к вспотевшему лицу и шее.
Свет от садового фонаря освещает меня хорошо, поэтому я вижу, как на светло-розовой, но уже прилично испачканной грязью, ткани пижамных штанов в цветочек медленно расплывается красное пятно.
«Нет! Нет! Пожалуйста, нет! Господи, милый! Прошу тебя! Нет! Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…»
Следующий кадр.
Белые больничные стены. Равнодушное лицо врача. «Мне жаль, но вы потеряли ребенка».
Для меня это стало очень сильным ударом. Я приходила в себя несколько месяцев. Нет, физически я оправилась быстрее, но внутри меня осталась огромная пылающая дыра.
Разумеется, Герман сказал, что он не хотел этого, и во всем виновата я сама. Если бы я не сбежала, то ничего бы и не было.
Он, между прочим, тоже расстроился, ведь это был и его ребенок.
Он даже пытался меня утешить, в своем стиле.
Ну что ты так убиваешься, Птичка? Это же был просто комок клеток, а не ребенок. Забеременеешь еще раз, в чем проблема?
Вот только еще раз я не хотела. Тот раз был незапланированной случайностью, и я приняла ее как дар свыше. Но после выкидыша я попросила врача втихаря поставить мне спираль, так как не хотела больше беременеть от Германа.
Глава 13. Просто сон
Смотрю в окно на мелькающие за мутным пыльным стеклом деревья, и чувствую, как накатывает усталость. Глаза буквально слипаются. Я практически не спала ночью, а день вышел наполненным переживаниями и стрессами.
Вытащив из сумки куртку, я, свернув ее, подкладываю под голову и, откинув слегка спинку сидения, закрываю глаза. Засыпаю я очень быстро.
Мне снится, как машина мужа въезжает во двор. Он выходит, прихватив с переднего сидения небольшой пакет с логотипом известного бренда электроники.
Он купил мне телефон. Возможно, даже в том же салоне, где я оформляла сегодня симкарту.
Уверена, что это хороший и дорогой аппарат какого-нибудь «женского» цвета. Скорее всего, с модным чехлом. Муж любит дарить мне подарки. И иногда даже без повода.
Он идет к дому, поднимается по ступеням на крыльцо и отпирает дверь своим ключом.
— Милая, я дома! — громко говорит он, проходя внутрь.
Кладет пакет на столик в прихожей и, сняв обувь, идет на кухню. Он замирает на входе, обведя идеально убранное и чистое помещение удивленным взглядом.
Хмурится.
— Птичка?.. — еще громче зовет Герман.
Выходит в гостиную, а на лице уже отчетливо различается напряжение.