— Алина, .............!!! — орет он.
После чего взлетает по лестнице и пробегает по второму этажу. Его губы сжаты в тонкую линию, на щеках багровые пятна, а глаза сверкают бешенством.
Он вновь спускается и так же проходит по всему первому этажу, заглядывая во все помещения, включая ненавистный подвал, в котором я в свое время провела немало часов взаперти.
После чего медленно возвращается в гостиную. Он подходит к большому ростовому зеркалу, висящему на стене.
Долго смотрит на себя немигающим стеклянным взглядом. Он стоит, не шевелясь, лишь его грудь часто вздымается, да раздуваются тонкие ноздри. Он делает глубокий вдох, набирая воздух в легкие.
— Сука-а-а! — совершенно по-звериному рычит он, а его кулак врезается в зеркало напротив.
Стекло идет трещинами, осколки падают на пол, а по его руке течет кровь.
Она капает на пол, но Герман не замечает этого.
— Я убью тебя, птичка, — тихо, сквозь сжатые зубы произносит он механическим голосом. — На этот раз никакого больше прощения. Я убью тебя.
С тихим вскриком я подскакиваю на сидении и просыпаюсь. Сердце колотится где-то в горле.
Быстро оглядываюсь, но никто не смотрит в мою сторону. Думаю, никто ничего не слышал.
Пытаюсь отдышаться, прижав ладонь к груди. Во рту пересохло и я лезу в сумку за бутылкой с водой. Руки дрожат так сильно, что даже не сразу получается открутить крышечку у бутылки.
Делаю несколько жадных глотков, проливая часть жидкости на себя.
Уффф…
Спокойно, Алина! Это просто сон, все хорошо!
Бросаю взгляд на часы, и по спине пробегает холодок. В это время Герман как раз должен приехать домой с работы.
Значит, он уже обнаружил, что меня нет, ну или вот-вот обнаружит. Все внутри сжимается и крутит от сильнейшей тревоги. Закусываю губу и закрываю лицо руками.
Мне очень страшно.
А еще просто невероятно одиноко.
У меня совершенно никого нет. Не к кому обратится не только за помощью, но и за советом. Да хотя бы просто пожаловаться, чтобы выслушали и пожалели. Иногда мне это очень нужно.
Если бы моя мама не ушла так рано, то, кто знает, может, она подсказала бы мне не выходить замуж за Германа. Может, с высоты своего опыта почувствовала бы опасность, предостерегла бы, остановила…
Впрочем, не думаю, что Герман вообще бы связался со мной, если бы я была не одна, и мне было бы у кого искать поддержки и защиты. Подозреваю, что мое полное одиночество было одной из причин, почему он выбрал именно меня.
Беззащитная жертва. Можно мучить ее сколько угодно, и ей не к кому даже пойти. Удобно же, правда?
Впрочем, я ведь на момент знакомства была не маленьким несмышленышем, мне было уже двадцать пять, и я чувствовала «звоночки».
Мне бы хотелось сказать, что их не было, но это было бы неправдой. Были, но я предпочитала не замечать и оправдывать любые странности, находя для них правдоподобное объяснение.
Наши отношения развивались быстро и очень интенсивно. Герман буквально окружил меня своим вниманием, полностью заполнив мою жизнь собой, и как-то незаметно отрезая меня от мира.
Он захватил инициативу, не давая мне даже минутку, чтобы отдышаться и проанализировать происходящее.
Постоянные смс, звонки, встречи и подарки. Открытое восхищение, обожание и серьезные намерения.
Он хотел знать обо мне все, до последней мелочи. Его интересовало, что я делаю в каждую конкретную минуту времени. Полный контроль во всем. Но мне это было приятно. Никто никогда не интересовался мной так!
У меня были раньше отношения и я ходила на свидания с мужчинами, но настолько сильную заинтересованность не проявлял ни один из них.
На свиданиях мужчины часто были больше зациклены на своей собственной персоне, тут же весь фокус его внимания был на мне.
Герман порой казался мне несколько безумным и буквально ошеломил своим напором. Но кому бы не понравилось, что мужчина так потерял от тебя голову, что это граничит с одержимостью?