После чего крашусь в брюнетку. Жалко, конечно, мой собственный красивый цвет, но лучше все же по максимуму изменить внешность. Получается практически как мой парик — черное удлиненное каре.
Самое большое неудобство — отсутствие водопровода. За водой приходится идти с ведрами к колонке, благо, что она недалеко. А потом еще греть эту воду в большой кастрюле на плитке. Дальше смешивать в тазике и, черпая ковшиком, мыться.
Могу сказать, что смывать черную краску с волос таким способом — удовольствие ниже среднего, а уж времени отнимает… Но что поделать?
Закончив, выхожу из дома и иду в сторону центра города. Мне странно и непривычно, что можно вот так просто выйти из дома тогда, когда хочется, и не спрашивать при этом ни у кого разрешения, не согласовывать свой выход.
С Германом я не могла просто взять и куда-то пойти. Я должна была заранее у него отпроситься, и обязательно обосновать необходимость этого. В основном, это были походы в салон красоты или торговый центр.
Я знала, что он отслеживает мой маршрут, а потому не могла и шагу сделать в сторону. Поэтому, когда я ходила за подделками на китайский рынок и в ломбард, то прятала телефон в туалете торгового комплекса.
Это было весьма рискованно, его могли найти, но другого варианта я не придумала.
А потому, сейчас чувствую себя странно, словно, выйдя из дома без разрешения, я делаю что-то плохое, как будто я преступница. Умом понимаю, что это не так, но так и норовлю неосознанно втянуть голову в плечи. Я отвыкла быть свободной.
Придя в центр, смотрю объявления на столбах и дверях магазинов, захожу внутрь и спрашиваю, нет ли у них вакансий. Завожу разговор с сотрудниками, уточняя, не нужна ли кому сиделка или уборщица.
У меня нет телефона или даже просто номера, который я могла бы оставить, а потому я обещаю зайти на следующий день.
Мне тяжело дается подобная вынужденная коммуникабельность, но выбирать не приходится. Обойдя добрую половину города, начинаю потихоньку падать духом, но в одном из мест мне неожиданно везет.
Это бар, он сейчас закрыт, но я вижу, как дверь отпирает мужчина средних лет. Я сразу же подхожу к нему, спрашивая насчет рабочих мест, и он кивает.
— Да, у нас есть вакансия.
Это оказывается хозяин заведения. Им нужна официантка в вечернюю смену. Оформление у них официальное, но я придумываю на ходу историю о том, что у меня в данный момент временно нет ни паспорта, ни трудовой, и он заверяет, что я могу принести документы позже.
Это «позже» меня не очень устраивает, но я соглашаюсь. Во-первых, успею немного поработать, может, и найду за это время что-то другое. А во-вторых, кто знает, возможно, мне удастся со временем как-то уладить эту ситуацию и обойтись-таки без официального оформления.
Вернувшись в дом, я продолжаю уборку, на это раз сосредоточив свои усилия на дворе. Я выношу на свалку весь хлам, что там лежит, расчищая место. Занимаюсь этим до самой темноты, так как вещи громоздкие и тяжелые — какие-то остатки старой мебели, поломанный шифер, мотки пленки, и прочий мусор, который навряд ли кому нужен.
Двор без всего этого выглядит намного лучше. Нужно только траву скосить. Но в темноте точно не буду этим заниматься.
А на открытой веранде хорошо бы поставить стол, и тогда, когда вечерами станет теплее, на ней можно ужинать, любуясь на озеро.
Вот будет здорово!
День вышел насыщенным и полезным. Я многое сделала, я - молодец! Спать я ложусь с чувством удовлетворения.
— Милая, ты где?.. — доносится до меня ласковый голос мужа.
Обманчиво-ласковый.
Я сижу под столом в темном подвале, обхватив руками колени и зажмурившись от ужаса. По лицу текут слезы, пульс шарашит в ушах, из груди вырывается хриплое дыхание, похожее на хныканье, и я прижимаю руку ко рту, чтобы заглушить его.
— Ты прячешься? Хочешь поиграть со мной? — проникновенно произносит его приближающийся голос.
Он идет сюда! Конечно, он найдет меня. В этом чертовом доме не так много мест, где можно спрятаться, и он знает их все.
— Птичка, тебе лучше выйти самой, потому что если тебя найду я, это будет уже со-о-овсем другая история…