— Настя, пожалуйста, давай начнем все сначала! — заговорил он лихорадочно. — Я был идиотом. Я изменял тебе, не потому, что не любил, а потому что думал, что между нами не может быть такого... Это было невероятно. Ты — невероятная. Я не хочу потерять тебя, потерять настоящую страсть, настоящую женщину. Я признаю все ошибки. Давай начнем заново, умоляю! Я изменюсь, обещаю. Развяжи меня, поговорим...
Его слова лились потоком, полным отчаяния. Он дергался в путах, пытаясь дотянуться до меня рукой. «Он умоляет. Мой муж, который тратил деньги на проституток, теперь умоляет. Но поздно. Эта ночь показала мне правду: он хотел игр, ролей, огня и не искал этого во мне. Я была просто серой декорацией в его жизни и его это устраивало».
Я покачала головой, слезы жгли глаза, но голос оставался холодным.
— Ты потерял меня, Роман. Ты разрушил нас своими секретами. Прощай. Я не буду никому говорить про то, что ты изменял мне всю нашу жизнь, скажу, что сын вырос и ты решил развестись со мной, потому что любовь прошла. Но если ты заупрямишься, все узнают, что было на самом деле.
Я встала, накинула плащ поверх одежды и направилась к двери.
— Я не разлюбил тебя! Настенька, прости, — раздалось мне вслед. Он кричал за спиной мольбы, обещания, но я не обернулась.
Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив его в комнате полной наших разбитых иллюзий. Сердце болело, но в груди росло что-то новое, вера в себя.
Дверь номера закрылась за мной с тихим щелчком, эхом отражаясь в коридоре.
Я повесила табличку «Не беспокоить» и пошла по ковровой дорожке, сердце колотилось, но шаги были уверенными. Я переоделась в номере, что он снял для Анны и поспешила прочь из этого места. В лифте я прислонилась к стене, закрыв глаза. «Он там, связанный, в смятении. Пусть думает о том, что натворил. Теперь моя очередь жить по-настоящему».
Самолет обратно в Москву был как кошмарный сон. Я смотрела в иллюминатор, вспоминая его лицо: шок, слезы, мольбы. Но внутри меня росла уверенность. Я поступила правильно. Я вернулась домой поздно вечером, Кирилл ждал у двери с чашкой чая.
— Мама! Ты в порядке? Я волновался, — сказал он, обнимая меня крепко.
Я вздохнула, поставила сумку и села на кухне. Рассказывать было тяжело, но нужно.
— Сын, мы с твоим папой разводимся. Его лицо побледнело, но он слушал молча, сжимая кулаки.
— Ты шутишь? Что значит, он хочет пожить для себя? Он изменял тебе? — прошептал он, когда я закончила. — Ты как, мам? Что теперь будем делать?
— Все хорошо, сынок, ты уже взрослый, а я буду учиться жизни без него, — ответила я твердо. Я знала, Кирилл поддержит. Он всегда защищал меня.
На следующий день я позвонила родителям. Мама заплакала по телефону, папа ругался шепотом, но оба сказали: «Мы с тобой, дочка. Ты сильная, ты справишься. Мы приедем, поговорим».
Они приехали вечером, обняли меня, и мама приготовила ужин. Я рассказала про наше решение, без подробностей. Папа кивнул сурово: «Он не достоин тебя». Мама переживала.
— Может попробуете психологов, столько лет вместе, что значит, он устал от брака?
— Нет мама, он не хочет, а уговаривать я не буду.
Ложь давалась мне тяжело, но правда была слишком отвратительной, чтобы рассказывать о ней всем.
— Ты всегда была нашей умницей. Что ж, теперь поживешь для себя. — вздохнула мама.
Их поддержка была как теплое одеяло в холодный вечер. Они не осуждали. Не отговаривали меня рушить семью, как я ожидала, просто принимали мое решение.
Лера пришла на следующий день с тортиком и улыбкой.
— Как ты, Настя? Выкладывай все! — воскликнула она, пока я наливала чай. — Рассказывай, и не пропускай детали. Я знала, что ты способна на месть, но это... я в шоке!
Я улыбнулась впервые за долгое время, рассказывая о плане, о ночи, о разоблачении. Она слушала и ее глаза блестели от восторга.
— Боже, Насть, вот уж не ожидала от тебя такого!
Да я и сама не ожидала… До сих пор удивлялась, как смогла все это провернуть. А самое ужасное, при воспоминаниях о той ночи, я чувствовала, как внутри просыпается желание.
Я все понимала, и не собиралась отступать, но впервые за последние годы, я действительно хотела своего мужа. Не как раньше, когда секс был скорее актом признания в любви и нежности. А как мужчину. Просто страсть в чистом ее виде. И это было ужасно и стыдно.
— Тебе нужен юрист. Я знаю хорошего специалиста по разводам. Он размажет Романа по стенке. И не волнуйся, я помогу с документами, — сказала Лера, сжимая мою руку. — Мы ему устроим!
Ее энтузиазм немного испугал меня. Лера всегда была энергичной, и теперь она рвалась стать моим союзником в битве за совместно нажитое с Романом.