Я налила себе чай, но он остыл нетронутым.
— Не хочу боли снова, — твердила я себе, вспоминая все те ночи после развода, когда слезы не давали уснуть. Его измены, суд, раздел имущества, все это было слишком свежо, несмотря на прошедшие месяцы. Я решила забыть об этом.
Просто забыть.
Но Роман не дал мне этого шанса.
На следующий день пришли первые сообщения. Сначала одно: «Настя, спасибо за квартиру. Она идеальна. Мне все время кажется, что ты рядом».
Я стерла его, не читая дальше.
Потом еще: «Я серьезно о том, что изменился. Давай поговорим?» Игнорировала.
Звонки, три подряд, но я сбрасывала.
«Нет, — думала я, — это пройдет. Он сдастся и перестанет.» Вспоминался наш брак: Роман был упрямым, но легко переключался на что-то новое.
Когда-то он завоевывал меня цветами и сюрпризами и ему легко удалось меня очаровать. Теперь же я видела в его действиях ту же настойчивость, но с примесью чего-то нового… искренности? Или я просто видела то, что хотела, а им руководит желание вернуть контроль?
Через неделю, когда я сидела за рабочим столом, просматривая эскизы для нового клиента, телефон снова завибрировал.
«Настя, пожалуйста, ответь. Я не хочу навязываться, но мне нужно поговорить».
Что-то внутри дрогнуло. Может, усталость от одиночества? Или любопытство? Я, глядя на экран, набрала ответ: «Что тебе нужно?»
Глава 8
Его ответ пришел мгновенно, как будто он ждал у телефона. «Спасибо, что ответила. Мне нужно рассказать тебе о себе. О том, что произошло».
Я не ответила сразу, сидела, уставившись в потолок, размышляя. «Попробовать? Может, он действительно изменился?» — эта мысль мелькала в голове, но я гнала ее прочь. Через час я написала: «Хорошо. Слушаю».
Он говорил о терапии, на которую пошел после развода. «Я понял, почему сделал то, что сделал. Это было из-за моих страхов. Я работал над собой, Насть. Теперь я спокойнее, увереннее. И скучаю по тебе каждый день. По твоей улыбке, по тому, как ты смеешься над моими шутками». Он много говорил о своей работе и о том, как скучает по мне, как я нужна ему.
Я отвечала коротко, не давая волю эмоциям.
«Работа идет хорошо. Новый проект в центре.» Или: «Кирилл звонил вчера, спрашивал о тебе».
Он цеплялся за эти крохи: «Расскажи о Кирилле. Он молодец, да? Я горжусь им».
Мы не встречались, я не была готова. Но разговоры стали регулярными. Утром сообщение о кофе, которое он пьет, вспоминая наш любимый ритуал.
Вечером звонок, где он спрашивал о моей жизни: «Как ты справляешься одна? Я знаю, что ты сильная, но все равно беспокоюсь». Его голос по телефону звучал мягче, чем раньше, без той прежней торопливости. Я чувствовала, как мои барьеры тают.
«Я так соскучилась по нему… по нам…» — думала я, лежа в постели ночью, перечитывая его сообщения. Скучать по нему было больно, но и сладко. Что-то внутри меня оттаивало, лед стены одиночества, которую я сама построила вокруг себя.
Однажды вечером, после особенно теплого разговора, где он рассказал о книге по психологии, которую читает, я поймала себя на улыбке.
— Это не значит, что я прощу, — сказала я себе. Но сердце колотилось быстрее. Я знала, что нельзя пускать его в свое сердце снова, но впервые за последние месяцы почувствовала надежду. Кирилл, наверное, порадовался бы. А Роман... он продолжал писать: «Я жду, Настя. Буду ждать столько, сколько нужно».
Прошел год.
Рождество всегда было моим любимым временем года, когда Москва превращалась в сказку из огней и снега
Улица была полна людей: семьи с детьми, пары, держащиеся за руки, запах мандаринов, ёлки и корицы витал в воздухе. Снег кружился в свете гирлянд, как в детских воспоминаниях.
Я шла медленно, разглядывая витрины, и думала: «Надеюсь, в этом году все будет иначе. И я, наконец, позволю себе отпустить прошлое».
Вдруг у входа в маленькое кафе с витражными окнами я услышала знакомый голос.
— Настя!
Я обернулась и увидела Романа. Он стоял там, в длинном пальто, с шарфом, который я сама когда-то ему подарила. Его глаза сияли от удивления и радости.
— Какое совпадение, — сказал он, подходя ближе. Я улыбнулась невольно, атмосфера праздника действовала на меня, как заклинание. Люди вокруг смеялись, снег падал мягко, и в этот момент казалось, что весь город дышит теплом и прощением.
— Привет, — ответила я, стараясь скрыть, как сердце екнуло. — Что ты делаешь здесь?
Он рассмеялся, показывая на пакет с подарками. — То же, что и ты, наверное. Ищу что-то для Кирилла. Он написал, что заедет.