«У меня прекрасная жизнь, — убеждала я себя. — Просто нужно ценить то, что есть. Роман вернётся, и всё будет как прежде».
Я легла спать, вслушиваясь в тишину квартиры. «Завтра новый день, — подумала я. — И он будет таким же спокойным, как и все предыдущие.
На следующий день после отъезда Романа, я проснулась рано, как обычно. Солнце едва пробивалось сквозь шторы, и квартира казалась ещё тише, чем вчера. Я встала, приготовила завтрак и села за стол.
Телефон завибрировал, пришло сообщение от Романа. «Приехал в Питер, заселился в отель. Всё хорошо, скучаю по тебе. Позвоню вечером». Я улыбнулась и ответила: «Доброго утра, дорогой. Буду ждать звонка. Люблю тебя».
«Какой он все таки милый, — подумала я. — Всегда заботился о том, чтобы я знала, где он».
Кирилл уже ушёл в университет, оставив записку на холодильнике: «Мам, не жди меня к обеду, буду поздно». Я вздохнула, складывая её. Еще один день в этой тишине.
Сын рос, и скоро он совсем покинет гнездо. Я решила заняться уборкой, чтобы отвлечься. Пока пылесосила гостиную, мой взгляд упал на полку с фотографией нашей свадьбы — мы были такими молодыми, счастливыми.
«Двадцать лет прошло, — подумала я. — А наша любовь всё ещё такая крепкая». Но в голове мелькнуло воспоминание: пару месяцев назад Роман вернулся домой поздно, пахнущий незнакомыми духами. Он сказал, что был на встрече с клиентами, и я поверила. Да и почему не верить? Он мой муж и всегда доверял мне, никогда не ревновал, и я не должна превращаться в ревнивую стерву, — успокоила я себя тогда. Я искренне верила, что семья должна строиться на доверии.
Днём позвонила мама. Я взяла трубку, продолжая складывать бельё.
— Настя, доченька, как ты? Мы тут с папой смотрели новости, в мире такое творится!
— Привет, мама. Ты бы меньше телевизор смотрела, нервы бы поберегла. Всё нормально у нас, Кирилл в универе, я тут по дому. Скинь мне список продуктов и лекарств, привезу вам.
— Спасибо, милая. Папа спрашивает, когда приедешь. Он хочет поговорить о пенсии, документы какие-то нужны.
— На выходных, мама. Обязательно. Как его здоровье?
— Кашляет как бобик, но врач сказал, ничего серьёзного. Ты не волнуйся, мы справимся. А ты сама? Не скучаешь одна?
— Немного, но я привыкла. Роман позвонит вечером. Целую вас.
Глава 2
Разговор закончился, и я почувствовала лёгкую грусть. Родители старели, и я была их единственной опорой.
«Может, пора найти работу? — подумала я. — Дизайн интерьеров... Я могла бы начать с малого, фриланс». Но Роман всегда был против. «Тебе не нужно, — говорил он. — Я зарабатываю достаточно, а ты должна обеспечивать мне домашний уют». Я отмахнулась от этих мыслей и пошла на кухню варить суп.
Ближе к вечеру телефон зазвонил снова. Номер был знакомым. Света, моя старая подруга из университета, которая теперь жила в Питере. Мы не часто общались, но всегда поддерживали связь. Я была рада этому звонку и ответила с улыбкой в голосе:
— Света! Давно не слышались. Как дела?
Но её голос звучал напряжённо, не так, как обычно. Она помедлила, а потом выпалила:
— Настя, прости, что звоню вот так... Я была в центре, на Невском. И... увидела Романа. С женщиной. Они вышли из ресторана, обнимались, как... ну, как любовники. Она молодая, красивая, в облегающем платье. Он её за талию держал, смеялись. Я не хотела верить, но это точно он был. Что происходит? Вы что расстались? Ты в порядке?
Мир вокруг замер.
Я опустилась на стул, сжимая телефон так, что пальцы побелели. «Роман... с другой? Нет, это ошибка, Света перепутала», — пронеслось в голове, но слова подруги эхом отдавались, разрывая сердце. Я попыталась ответить спокойно:
— Света, ты уверена? Может, коллега какая-то? Он же на встрече...
— Настя, я подошла ближе, чтобы убедиться. Он даже не заметил меня. Они сели в такси вместе, он ее чуть ли не раздевал прям там. Прости, я не знала, как сказать... Я не стала бы тебе говорить, если бы все не было так очевидно. Ты не плачь, ладно?
Она повесила трубку, а я осталась сидеть, уставившись в стену.
Шок накатил волной, сжимая грудь, делая каждый вдох болезненным. Слёзы навернулись на глаза, горячие, непрошеные, стекая по щекам, оставляя солёный след. «Нет, Роман... мой Роман... он не может... мы же семья!» — мысленно кричала я, всхлипнула, чувствуя рыдания, рвущиеся из горла. Этот звук эхом отозвался в пустой квартире, только усиливая мое одиночество.
Тошнота подкатила к горлу, и я вскочила, опрокинув стул, который с грохотом упал на пол. Комната закружилась: фотографии на стенах, наша свадьба, рождение Кирилла, семейные поездки, теперь все они казались насмешкой, ложью, которую я так старательно поддерживала.