Фабио взял его за плечо.
– Именно в этом я и хотел бы убедиться. И не когда-нибудь, а немедленно.
Преемник вздохнул и нажал кнопку «Сохранить». Уступая место Фабио, он съехидничал:
– Ты не настолько хорош, чтобы воровать у тебя идеи.
Проигнорировав это замечание, Фабио сел за компьютер. Логин жесткого диска был уже не Росси, а Берлауэр. Фабио запустил поисковую программу. Ему нужны были файлы, которые были созданы или изменены до злополучного числа – двадцать первого июня. Их оказалось примерно двести, он проверил все имена, все подряд. Берлауэр оказался прав. Все его файлы были уничтожены.
– А как насчет ящиков? – спросил Фабио.
Берлауэр указал на картонную коробку под письменным столом Лукаса. На ней тоже имелась аккуратная надпись: Росси, лично.
Он поставил ее на стол и просмотрел содержимое. В основном это был скопившийся за несколько лет старый хлам. Фабио извлек оттуда плавки, махровое полотенце, карту города, папочку с надписью «Уладить!», темные очки без винтика, несколько аудиокассет с интервью и экземпляр «Воскресного утра» с материалом о машинистах и самоубийцах. Он запихнул все это в пакет эксклюзивного бутика «Бокс!», который почему-то в аккуратно сложенном виде тоже оказался в коробке, повесил на плечо сумку со своим ноутбуком и ушел.
– Эй! – окликнул его Берлауэр. – А прочее барахло?
– Оставляю вам. На добрую память от Фабио Росси.
Фабио вложил карточку в знакомый банкомат и набрал 110782. Аппарат включился и зажужжал. Потом вывел на экран текст: Карта задержана. И больше ничего.
– Черт тебя дери! – заорал Фабио и двинул по ящику кулаком.
– Ай-яй-яй! – послышался у него за спиной чей-то голос. Он принадлежал какому-то субъекту в галстуке с подсолнухами. – Если у вас на счету нет денег, то банкомат здесь ни при чем.
Вот уже двадцать минут Фабио торчал в своем банке у окошка администратора. Одно место за окошком с табличкой «Леа Митрович» было пусто. Другая сотрудница, по имени Анна Гартман, сначала обстоятельно втолковывала пожилому клиенту, как следует заполнять платежное поручение. Потом она сопровождала в хранилище некую даму и очень долго не возвращалась. Теперь она приглушенным голосом и извиняющимся тоном вела беседу по телефону. Наконец она положила трубку, но настроение у нее еще больше ухудшилось.
– Мою карту изъял банкомат, – начал Фабио насколько мог сдержанно. И назвал ей номер счета.
– У вас есть удостоверение личности?
У Фабио его не было.
– Но госпожа Зайлер меня знает. – И он указал на окошко кассы.
– Госпожа Зайлер больше у нас не работает.
– Жаль. Я не знал. Я давно у вас не был, – пояснил Фабио. И добавил с нажимом: – Дело в том, что обычно я получаю деньги через автомат.
– Мне нужно удостоверение личности, – повторила Анна Гартман и со скучающим видом оглядела зал.
– Говорю же вам, я не взял его с собой. Но господин Виланд… Позовите господина Виланда, это мой банковский консультант.
Она вздохнула:
– Господин Виланд в отпуске до конца недели. – Она повернулась к клиенту, стоявшему в очереди за Фабио.
В этот момент в окошке с табличкой «Леа Митрович» появилась молодая женщина и уселась к столу. Она улыбнулась Фабио.
– Добрый день, господин Росси, как дела?
– Теперь хорошо, раз я вижу вас, – вздохнул он с облегчением. Он понятия не имел, кто она такая.
Через полчаса Фабио покинул банк, узнав две новости: во-первых, в один из забытых пятидесяти дней он изменил свой код, а во-вторых, на его счету лежали десять с лишним тысяч франков, перечисленных из «Воскресного утра», и это подозрительно смахивало на окончательный расчет. Перечисление было датировано двадцать восьмым июня. Значит, пока Фабио лежал в клинике, Руфер его уволил, не ожидая истечения срока. Воспользовался его предложением.
На улице было полно народу, все спешили на работу с обеденного перерыва. Фабио лавировал в толпе прохожих, изнемогая под тяжестью сумки с ноутбуком. В левой руке он держал пакет с флюоресцирующей надписью «Бокс!», а правой прижимал к уху мобильник.
– У него посетитель! Плевать я хотел на его посетителей! Когда я был его посетителем, он тоже говорил по телефону. Соедини меня, Сара!
Сара Матей была секретаршей Руфера. Эта тучная шестидесятилетняя женщина всю жизнь проработала в издательстве, пересидела многих главных редакторов и пережила несколько переименований газеты.
– Не сходи с ума, Фабио, я бы тебя соединила, если бы могла. Хочешь оставить сообщение?
– Да, – рявкнул Фабио, – запишешь?
– Минутку… Давай, я записываю.
– Скотина. Повторить по буквам? – Фабио разъединился. Насколько он знал Сару, было отнюдь не исключено, что она точно передаст шефу оставленное сообщение.