Фабио закурил сигарету и подошел к окну. На улице шла обычная жизнь: проносились машины, мимо шли прохожие. С другой стороны улицы на него глазел какой-то мужчина в светлом плаще.
Фабио отошел от окна. И что теперь делать?
Звонить в полицию? И что им сказать? Что кто-то засунул ему в шины шоколадные батончики? Или что речь идет о попытке устрашения со стороны пищевого концерна?
Неожиданно он сообразил, что нужно сделать. Нужно это задокументировать. Он вынул из ящика стола свою камеру и прокрался вниз по лестнице.
Когда он находился между вторым и первым этажом, в подъезде вдруг погас свет. Фабио поднялся вверх на несколько ступенек. В темноте он туда не полезет. Он нажал на выключатель и в тот же момент услышал, как захлопнулась входная дверь.
Осторожно, держа наготове камеру, он спустился вниз.
Вестибюль был пуст. Велосипеда не было.
Когда Фабио вернулся к себе в номер, зазвонил его мобильник. Говорил вахмистр Таннер.
– Как ваши дела? – поинтересовался он сочувствующим тоном.
– У меня только что украли велосипед.
– Вы застрахованы?
– Разумеется.
– В таком случае сделайте заявление. Если вам очень повезет, он найдется.
Фабио отказался от мысли ввести полицию в курс дела.
– Господин Росси, я вынужден еще раз вас побеспокоить. В садовом домике двоюродного деда господина Лукаса сохранились кое-какие следы, и хорошо бы получить от вас сопоставительный материальчик.
– Что это значит?
– Отпечатки пальцев, кровь, волосы. Просто чтобы закрыть дело. Мы обнаружили там черенок лопаты с налипшей кровью и волосами. Кстати, волосы рыжие.
– Когда мне прийти?
– Назовите подходящее для вас время, а я попытаюсь назначить прием в лаборатории.
Фабио сказал, что придет через час. Таннер отзвонил и предложил Фабио прийти через полтора.
Фабио был рад уйти отсюда. И еще тому, что у него есть повод позвонить Норине.
Отозвался ее автоответчик. Он оставил сообщение: «Меня вызывают в полицейскую лабораторию на пробу крови и волос. В Турраме» нашли орудие преступления. Позвони мне при первой возможности».
Норина перехватила его еще в полицейском участке.
– Я еще в полиции, не выключай мобильник, я позвоню через… – Он вопросительно взглянул на лаборантку.
– Десять минут, – сказала она.
– …Через десять минут.
Норина сняла трубку, как только он позвонил.
– Что за орудие преступления? – был ее первый вопрос.
– Черенок от лопаты. С большой степенью вероятности. К нему приклеились волосы. – Он помолчал. – Рыжие.
На другом конце связи длилась пауза. Потом Норина сказала.
– Не могу поверить.
– Я тоже не могу в это поверить. Строго говоря, нужно подождать результатов лабораторного анализа. Но мне сказали, что волосы рыжие.
Она долго молчала. Потом произнесла:
– Ты говорил, что хотел бы помочь мне просмотреть его вещи. Когда у тебя будет время?
– Чем раньше, тем лучше.
– Сегодня вечером? В семь?
– Я захвачу с собой еду.
Грация Нери все еще дулась на Фабио. Но, по крайней мере, уже не глядела на него со сладкой улыбкой.
– È un peccato! Как нехорошо! – неодобрительно отозвалась она о Лукасе, имея в виду смертный грех самоубийства.
Фабио попросил продавщицу завернуть фунт свежих равиоли с сыром рикотта, подсоленное сливочное масло, шалфей, кусок пармезана, пармский окорок и две бутылки бароло. Дыню в сетке он выбрал сам. На лотке перед входом в лавку он обнюхал пять штук, прежде чем остановился на одной.
Пока продавщица заворачивала покупки, Грация расспрашивала его о похоронах.
– Много было народу?
– Довольно много.
– Красивая панихида?
– Вроде ничего.
– По католическому обряду? Или по протестантскому?
– Ни то ни другое.
– По иудейскому?
– Панихида была, но не религиозная.
– Как это? – изумилась Грация.
– Трудно объяснить, Грация.
– Вот и я так думаю.
Фабио уже стоял на другой стороне улицы перед подъездом Норины, а Грация все еще качала головой. Или снова качала?
Норина ждала его у приоткрытой двери в квартиру. Она побледнела. Тени под глазами стали еще темней. Грустно улыбаясь, она пригласила его войти.
Фабио старался не смотреть по сторонам. Но он чувствовал, что в квартире кое-что изменилось. Зеркало над комодом заменил рекламный постер, рядом с дверью появилась хромированная вешалка, из прихожей исчез коврик, а паркет был заново отциклеван и натерт.
Он отнес покупки в кухню. В кухне все вроде бы осталось по-прежнему. Если не считать, что рядом с кофеваркой появилась соковыжималка для апельсинов.
Дверь из кухни в маленькую лоджию была открыта. Там виднелись три горшка, в которых махрово цвела конопля. Лукас иногда позволял себе подобные удовольствия. Единственно, чтобы доказать, какая ты богема, поддразнивал его Фабио.