— Прости, но у тебя сегодня много дел. Помнишь? Поход к психологу, топить себя в мучениях, однажды ты не выдержишь
— Не начинай эту тему! — голос Джимми изменился, и уже не он спорил с Пьеро — Ты меланхоличная тварь, не посмеешь даже нанести и капли вреда!
Голоса затихли, и парень медленно встал с кровати. На часах красными цифрами было выложено восемь. Джимми быстро оделся, не успев позавтракать, он выкурил лишь сигарету, что вошло уже в привычку, и вышел в холодный декабрь. До больницы было не далеко, и молодой человек никуда не спешил. Его разумом вновь владели мечты, он представлял, как стоит в прокуренном и тихом баре, и снова стихи, и снова зал рукоплещет ему. Затем какие-то мотивы сменяли мечты, представления и разные роли. Все это лишь добавляло новых очертаний и боли. Мечты о славе и известности засели очень глубоко в его воображении, и каждый из демонов хотел осуществить их по-своему. Генри — став великим серийным убийцей, про которых он так часто заставлял глаза Джимми смотреть передачи, новости, читать книги и слушать истории, проворачивая в голове огромную массу возможностей. Считая себя, самым гениальным преступником. И, ведь, правда, Генри продумывал самые мельчайшие и тихие детали. В его словах был смысл. Каждое преступление он прокручивал перед глазами Джимми, и все сходилось, никаких зацепок, улик или следов. Те кадры вполне можно было назвать «Идеальным преступлением». Пьеро же, напротив, хотел своей доли, создавая шедевры, заставляя верить парня в гениальность своих возможностей. «Искусство слез». Пьеро все чаще и больше обливает слезами белые листы бумаги, которые вскоре заполняются чернилами, превращая их в буквы, во фразы, а последние уже в полноценные стихи и рассказы. «Если хочешь сделать шедевр, то только драму» — повторял в голове парня голос Пьеро. Бессонные ночи плавились в один большой океан из чернил и слез.
На горизонте показалась больница. Все та же раскрашенная в цвета какого-то гестапо. К ее дверям толпами шли люди. Пожилые, молодые, дети, снова превращались в очередь, которую так не любил Джимми, но парню не оставалось ничего иного, кроме того, как стать в этот строй и дожидаться глупых и медленных сотрудников.
Очередь подошла к Джимми, и он, протянув в маленькое окошко какие-то документы, получил в ответ справку, карточку и отправился по длинному коридору, уже к знакомому кабинету, прокручивая в голове всевозможные варианты разговора, но, как и всегда, это не помогло. Открыв дверь, Джимми обратил внимание на то, что внутри находилось много людей. Человек пять или шесть врачей и медицинских сестер что-то громко обсуждали.
— Можно войти? — робко постучав по двери, спросил Джимми.
— Да, конечно
— Здравствуйте — обратился Джимми к собравшимся в кабинете
— Присаживайтесь. Рассказывайте. Что случилось? — тихо, неторопливо, начал врач, остальные же обсуждали свои дела
— Вы направляли меня на обследование — Джимми протянул документы — Только я его не прошел. Ушел на следующий день
— Почему? — удивленно спросил врач
— Там невозможно. Я не знаю, как вам объяснить это — растеряно теребя пальцами, произнес молодой человек
— А ты постарайся — продолжал доктор, высоким и грубым голосом
— Там очень страшно. Все эти люди — они больны! Я видел их, в коридорах, палатах, в комнатах для курения — тело Джимми начало дрожать, он не мог говорить о своих проблемах в такой обстановки — Я не могу — чувство стеснения, боязни, стали острее после посещения лечебницы, и парень, сквозь силу и проступающие на глаза слезы, сдерживал слова в себе.
— Ну и что? — высокомерно произнес врач — Понимаешь, мне нужно заключение обследования, чтобы поставить диагноз или признать тебя здоровым. Теперь, без этого листа, я не смогу написать одобрительные выводы, ели ты вдруг будешь куда-либо поступать или устраиваться на работу
— А может, просто забыть, что я приходил к вам? — жалостливым и дрожащим голосом произнес Джимми
— Не выйдет. Так что выйди из кабинета, а я пока напишу тебе новое направление — мужчина в белом халате указал парню на дверь
— Но — начал дрожащим голосом парень, едва сдерживая слезы
— Я тебе сказал, вышел отсюда!
Джимми покорно встал со стула и направился к двери. Выйдя в коридор, парень долго стоял, каждая минута тянулась, словно мертвые люди, ждущие своего входа в новую жизнь, в совсем другом обличии. Постояв так около десяти минут, молодой человек, быстрыми и уверенными шагами, вышел из здания больницы, глаза намокали, и в этом не был виноват дождь, который вновь начался, обливая каплями асфальтированную дорогу. Дымя сигаретой, Джимми миновал людей, транспорт, переходы, дома, мысли не укладывались в голове, им снова стало так тесно. «Выпусти их в этот мир — твердил голос в голове, становясь все сильнее — Бог? Похоже на то, что он оставил нас, и вряд ли когда-нибудь посещал». Ноги подкашивались, а до дома оставались считанные метры. Голоса в голове, уже их было двое, твердили, что Бога нет, как ненависть к нему просыпается с каждым днем, с каждой секундой, заполняя вены Джимми, мешая циркулировать крови, словно выбрасывая в нее отходы некогда добрых и прекрасных чувств. И эта кровь стала уже грязной, черной. Подойдя к подъезду, Джимми опустился на лавочку, и, вновь, закурил. Раздумывая о предстоящей поездке, он поднял глаза к небу, и тихо начал что-то шептать. «Боже, если ты есть, помоги. Я знаю, что не так часто к тебе обращаюсь, но… А знаешь, пошел ты к черту!» — парень показал средний палец, направляя его в небо, затем выбросил, еще тлеющую, сигарету, встал, одернув штаны, и отправился к дверям квартиры, за которыми было тихо и по всей вероятности, Кэтрин уже ушла на работу. И правда, в помещении оказалось тихо, парень заглядывал во все комнаты, а их было две, плюс кухня и ванная, но там никого не было. Переодевшись и включив громко музыку, Джимми отправился на кухню и, по привычке, заварил себе крепкий и бодрящий чай.
Десятое число декабря, но на улице по-прежнему не было не снежинки, лишь напротив, мелкий и противный дождь моросил с небес, но по иронии судьбы, для парня он был намного приятней, чем белый, грубый и колючий снег.
Обдумывая все происходящее в жизни, Джимми невольно курил одну, за одной. «Мне срочно нужен отдых. Нам всем он необходим» — думал Джимми.
— И как ты собираешься провести этот отдых? — голос Пьеро раздался в голове — Вернее, как ты его нам устроишь?
— Закрыться от всех, сидеть в одной комнате перед телевизором, смотреть фильмы, и плавать в океане ностальгии, и чтобы даже вы заткнулись!
— Ха, ха, ха — раздался громкий смех Генри — И как ты себе это представляешь? Кэтрин вечером будет дома! У тебя даже нет такого уголка, где бы ты хоть на секунду оставался один. А тем более, пока мы в тебе
Генри был прав. Наверное, каждому человеку необходимо такое место, где он сможет побыть один, отрекаясь от мирских законов. Знаете, как кокон, способный закрыть в себе чудное создание природы, показывать долгие сладкие сны, где нет печали и грусти. И что готов отдать человек за одиночество? Какую цену способен заплатить разум? Джимми знал ответ на этот вопрос, хоть и был потерян. Парень готов был отдать все за несколько часов в коконе одиночества. Он так хотел, чтобы весь этот мир замер, подобно стрелкам механических часов, в которых сердце шестеренок и пульс пружин остановили свой ритм, наслаждаясь медленным и холодным дыханием смерти. Но ветер продолжал шуметь за окном, а голоса в голове напевали знакомые мелодии.