Прости».
Джимми отложил в сторону тетрадь. В голове больше не было криков, войны. Лишь тишина и легкость. Телевизор уныло транслировал глупые передачи, в которых люди так лицемерно врали в объектив камер. Наверное, они и сами боятся признать неоспоримый факт смерти, боли, бешеных ударов сердца. Джимми сидел на кресле, укутавшись в теплый плед. Нет, в его голове не было мыслей. Он просто смотрел, как маленькие капли дождя скользят по стеклу, падают вниз, оставляя длинные реки. Небо сковывало мир. Такое черное и далекое. Мягкое и нежное. Грустное и больное. Словно тысячи мерзких заводов задымили в один момент, обволакивая космос, отравляя его ядовитыми парами переработанных отходов. Меланхолия пожирала помещение, душу, словно хищный гепард, ждущий свою добычу. И в этой грусти было так легко. Глаза Джимми медленно хлопали веками, закрывая их на несколько минут, будто вешая тяжелые замки. Такая добрая грусть. Легкость. Казалось, впервые в жизни Джимми мог улыбнуться, не надев такую привычную маску безразличного клоуна. Одна секунда, которая развязала войну в голове, изменила все. Дым медленно сочился из сигареты, поднимаясь под потолок, разбиваясь об бетонную стену, как и люди разлетаются на части, стоит им только столкнутся с жестоким обществом. Часы крутили стрелки, пепел падал на ковер. Глаза Джимми были закрыты. Он мирно спал. А на небе разошлись все тучи, словно магия. Теперь лишь бледный свет луны и тысячи красивых звезд рисовали новую жизнь.
А можно ли влюбиться в грусть? Даже нет, не в грусть. Ведь, она — отдельная часть чего-то большего. Можно ли полюбить меланхолию? Быть без ума от каждой ее линии, изящества, красоты. Возможно ли это? Ответа нет. Каждый человек решает для себя. Привыкнуть к меланхолии, затем полюбить так сильно, что без нее остаться просто разбитым. И радость не побеждает! Это эхо войны, отголосок вечности. Полюбить каждый ее возглас, прижать к своему усталому сердцу, впитать по капелькам боли, через грустные картины, через тихие упреки. Она никогда не уйдет, если ее не отпускать. Наверное, полюбить меланхолию — это величайший дар нашего мира. Владеть им способны только феномены вашей жизни! Это невероятное чувство свободы, легкости, которое вам не принесут деньги, радость, семья. Это что-то священное, пустое, наивное, глупое, но такое великое и прекрасное. Эта любовь сильнее, чем грозы огненного неба, когда боги разгневаются, красивей, чем самые чистые розы, лепестки которых так нежно разбросаны по шелковым простыням, величественнее, чем басни пророков, и мощней, чем инфекция СПИДа, поражающая тело ребенка в утробе наркоманки. Грязное чувство любви к меланхолии. Прекрасное ощущение свободы. Сочетание цветов и красок, морей и океанов, гор и величественного неба. Чувство, которое не подвластно чужим рукам, его никто не сломает. Ведь, любовь будет жить лишь в сердце, а меланхолия пропишется в нем навсегда. Навечно. Ради огня и пылающих крыльев, которые подарят совершенную свободу разума над меняющимся грязным миром. Великолепие души. Превосходство высоких идеалов. Магия во все своей красоте. Волшебство!
Дверь в квартиру открылась. Кэтрин медленно, едва ступая на пол, подошла к двери в комнату Джимми и заглянула внутрь. Парень сидел на кресле около окна. В пепельнице устало тлела очередная сигарета, выплескивая ядовитый дым в воздух.
— Опять в комнате курит — тихо произнесла Кэтрин — Джимми, ты спишь?
Девушка аккуратно подошла к парню. Бледный свет луны освещал его лицо, создавая иллюзию усталости, умиротворенности. На устах Джимми застыла улыбка. «Интересно, что ему снится» — подумала девушка, укутывая брата в теплый плед. Она тихо задернула шторы, через которые, едва различимо, виднелись пути звездных следов, потушила сигарету и направилась к выходу.
— Спи спокойно, малыш — прошептала девушка и закрыла дверь.
Телефонный звонок разрезал атмосферу комнаты. Джимми устало поднес аппарат к уху, не открывая своих глаз.
— Привет — раздался женский голос
— Здравствуй, Челси — сонно ответил Джимми — Что ты хотела? Зачем звонишь так рано?
— Уже одиннадцать. Ничего себе, рано. Слушай, Джимми, давай встретимся сегодня?
— Зачем? Что ты хочешь?
— Брось чертову трубку! — странный, пугающий и совершенно незнакомый голос пролетел в голове парня, моментально разбудив его разум
— Я хочу встретиться с тобой, пообщаться
— Нет. Не стоит этого делать. Зачем тебе это?
— Ну, Джимми, пожалуйста
— Когда ты хочешь встретиться, Челси?
— Сегодня, около чайной, в шесть. Ты придешь?
— Нет. Завтра
— Но ведь завтра последний день года
— И что?
— У меня завтра планы большие. Давай сегодня?
— Нет. Сегодня я не могу. У меня много дел — соврал Джимми — Давай, завтра только? Но, это будет последняя встреча. Поняла?
— Посмотрим. Так, завтра в шесть?
— Да
— Буду ждать. Целую!
В трубке послышались короткие гудки. «Тварь» — подумал Джимми. Парень лишь улыбнулся, оставляя свой разум в меланхолии. Так легко на душе. Джимми смотрел на тайник, в котором лежали деньги. Кэтрин уже ушла, оставив лишь глупую записку. Молодой человек долго думал. Он проворачивал в голове тысячи мыслей, которые ловила грусть и рвала на части. Непонятная сила тянула его на этот поступок.
— Алло, Кэт? — произнес Джимми, набрав номер сестры — Ты где?
— У Майкла. Что-то случилось?
— Нет. Когда вернешься?
— Вечером. А что?
— Я прокачусь до «Б». Хорошо? — Джимми и сам не понимал, зачем ему это, но какая-то странная сила твердила обратное
— Зачем тебе это?
— Малыш, я разберусь. Так что, квартира до вечера в твоем распоряжении
— Хорошо. Только будь осторожен, ладно?
— Конечно!
Парень откинул телефон на кровать, натягивая вещи. Наушники, телефон, паспорт и последние деньги из тайника. На улице свинцовое небо повисало над городом. Даже в воздухе чувствовалась тяжесть мира. Джимми миновал остановки, людей, их злые и противные лица. Вскоре, на горизонте показался вокзал.
— Зачем я еду туда? Что происходит? — шепотом твердил Джимми — Вы тут?
Но молодой человек не получал ответов. Неужели, его демоны умерли? Так пусто казалось внутри головы. В душе не было полноты. Все пространство принадлежало лишь черной меланхолии, которая кружила над умирающей эмоцией, словно стервятники ждут, пока сгниет их добыча! Парень так привык к голосам внутри, что теперь очень скучал по ним. Это приносило еще больше грусти в его мир.
Автобус тронулся с места. Как и всегда, Джимми уселся на последнее место, закрыв глаза, он лишь воспринимал музыку, которая лилась из наушников. Впервые в жизни, молодой человек был готов на поступок, который раньше так страшил его. Не было мыслей, лишь дорога в «Иллюзорий». Магия. Джимми видел своими глазами целый мир, который некогда создал в своей душе. С неба медленно падал снег, словно боги курили ядовитые сигареты, осыпая пеплом придуманную планету. Старые домики тянулись вдоль длинной дороги, освещенной фонарями, словно ангельскими нимбами. Джимми аккуратно ступал на холодное небо, оставляя на нем следы от кроссовок. В окнах домов мелькали лампы, но не было людей. Город словно умер, оставив свой пустынный холод на страницах разума, безумия. Казалось, тут так легко. Это выдуманный Лондон, как самый чистый мир. Джимми осторожно продвигался вперед под пристальные взгляды желтых фонарей. Знакомая вывеска бара, запотевшие окна. То место, где парень впервые увидел Пьеро с его стихами, во всем величии демона. Идеальная мечта для личности внутри души! Джимми так надеялся, что Пьеро все еще там, среди кучи людей, сидящих за деревянными столами, где его слова смешиваются с превосходной мелодией грусти. Молодой человек толкнул плечом дверь, покрытую снегом, ожидая увидеть все то, что было создано в его мечтах на протяжении всей жизни! Но, увы. Удивление. Непонимание. Взору Джимми предстал тот самый бар. Тихий джаз, приглушенный свет. Место идеальной мечты! Но в нем не было людей. Лишь усталые пыльные столики. Одинокий микрофон стоял на сцене, молча, неподвижно. Джимми медленно прошел к столу. Он сел на стул, взяв в руки бокал, наполненный виски или скотчем. Такой приятный аромат. Но где же все? Плевать! Фонари зажглись на сцене, освещая танец пылинок, которые поднимал в воздух морозный ветер. Сердце Джимми сжалось в ожидании того, когда он увидит Пьеро. Но демона не было. Лишь тишина, обрывки каких-то бумаг. Джимми вдохнул и залил в себя стакан ядовитой жидкости. Нежный звук раздался из колонок, но грусть кружила в танце. Он еще так долго сидел в этом баре.