- Да он издевается!
Шурую обратно, раскаляясь изнутри всё сильнее.
- Где. Мой . Кот!
Не узнаю свой голос. Он такой отчаянный и грозный одновременно.
Петя морщится на высочайшие децибелы. Со стола ошейник берёт и кидает мне.
- На память оставил.
- Ты что это… - страх парализует.
Сильно сжимаю в кулачке то, что принадлежало Персику. Грудь тисками душит. Вдохнуть не могу.
Всё внутри прахом сыпется.
- Как ты мог?! – срываю связки.
Глаза слезами и кровью застилает.
- Бесчеловечный ублюдок!
Петя в экран пялится. Ему до лампочки.
Гнев достигает пика. Я готова прикончить парня на месте.
Выбиваю из его рук джойстик и безжалостно топчу его ногой. Пластик трескает, хрустит. Это ему за Персика!
- Ненавижу тебя!
Братец сразу подскакивает. Ошарашенно за голову хватается.
- Ты ёбнулась?! Идиотка!
На живую душу ему плевать, а за «игрушку» свою сильно переживает. Урод!
Уничтожаю его разъярённым взглядом.
Да я всё у него тут разгромлю!
На очереди компьютер. Хватаю со стола кружку и руку заношу для броска. Чтоб экран в дребезги разбить.
- Успокойся дикошарая! – останавливает меня Петя. Встряхивает своими ручищами. - Иначе я в психбольницу отправлю!
В глаза мне смотрит, но я не вижу, не понимаю. Сверху пелена из слез и ярости. Убить его хочу, бессердечного козла.
До ушей доносится кошачье мяуканье.
Сердце ухает вниз.
Вздрагиваю.
Что это? Откуда звук?
Смятенно на Петю таращусь.
- На балконе он, - мрачно выдаёт.
- Ах…
Вырываюсь из его рук и бегу на зов. Двери распахиваю и на колени падаю.
Персик прыгает в мои объятья.
Я готова сознания лишиться от радости. Слезы по щекам текут. Целую, глажу, обнимаю рыжего друга.
Я ведь и вправду поверила, что Петя выкинул кота.
Разве можно так с чувствами других играться?
Смотрю на него – пытается починить джойстик , который я в хлам стоптала. Оставив тщетные попытки, выкидывает его на стол и хмуро на нашу парочку уставляется.
Все его немые претензии я перекрываю одной громкой:
- Где же он нагадил?
Ни запаха, ни следов, ни других улик преступления не было мною замечено.
- Сожрать и вылизать заставил.
- Врёшь! – поднимаюсь на ноги. – Тебе просто захотелось испортить мне свидание! Хоть раз правду скажи!
- Я что испортил его? Чему-то помешал? – невинное выражение строит. – Расскажи поподробнее.
- Да! Тебе доставляет удовольствие портить мою жизнь! Потому что ты конченный кретин!
- Ух, сколько экспрессии! Я обломал малышке первый секс?- ядовито язвит. - Нормально кончить не смогла?
Вспыхиваю алым. Челюсть отвисает на подобные предъявы.
- Ты совсем поехал головой своей чугунной, да? – возмущаюсь. – Ничего у нас не было.
- Да? А почему коленки разодраны? – издевательски интересуется парень.
Его опущенный взгляд пытается отгадать природу увечья.
- Упала!
- На четвереньки?
Пошлые намёки заставляют оскорбиться. Чтоб я на первом свидании дала? По его мнению, я такая легкооступная?
- Придурок…
- У влюбленных дурочек обычно сначала коленки разбиты, а потом – сердечко.
- Я – не влюблённая дурочка! И у нас ничего не было!
Да с чего я перед ним оправдываюсь! Он мне кто? Никто!
- Ничего? - недоверчиво щурится. - А блеск на губах где? Рыжий сожрал в порыве поцелуя?
Ревностно и пренебрежительно звучит его вопрос.
- Ну допустим, и?! – травлю зверя.
По губам языком провожу, чтоб не сомневался.
- Да то, что ты отдалась бы ему так же просто, как дала себя поцеловать, - темным взглядом с проблесками раздраженных искр карает меня.
- Я совершенолетняя, ясно? – подбородок задираю. - Что хочу, то и делаю.
- Тогда я звоню твоей матери и говорю. Не успела в Москву приехать, по пацанам загуляла.
- По каким пацанам?! Виталик – мой единственный.
- Это пока. Использует, бросит. Второй подберёт. И так по цепочке, -надменно произносит Петя.
- Ты только что подстилкой меня назвал?!
Воздух ртом хватаю от возмущения. Пальцы в кулаки сжимаются.
- Ты сама это сказала, не я, - нагло усмехается.
- Вот скотина…
Хватаю с кровати подушку и запускаю в парня. Он перехватывает и отправляет её обратно. Прямо мне в лицо.
Красными пятнами покрываюсь. Кровь бурлит от злости.
- Сам девчонок как носки используешь, вот и мыслишь так!
Со всей силы стукаю его подушкой.
Он вторую хватает и сверху по голове припечатывает.
- Таких глупых и наивных сам Бог велел!
Меня ударом отбрасывает на кровать, но я вскакиваю и продолжаю отбиваться.